Ланской скрипнул зубами и отправился на кухню, чтобы помыть руки и самостоятельно погреть себе ужин.
Была у Марины одна черта, которая жутко бесила. Вот это дурацкое «догадайся сам, на что я обиделась».
Просто детский сад какой-то. Он – взрослый мужик, каждый раз был вынужден играть в заведомо провальную угадайку. Попробуй разберись, что у нее там в голове!
С Ленкой, конечно, такого не было. Она берегла нервы и себе, и ему, четко обозначая любые претензии. Лучше уж прямо, в лоб. Проговорить, разобраться в ситуации, и выдохнуть.
С Мариной так не получалось. Жданову приходилось напоминать себе, что перед ним не зрелая женщина, твердо знающая что хочет, а хрупкая девушка с загадочной душой.
Хотя, конечно, порой задалбывало.
Вот как сейчас.
На работе хрен пойми что, а дома вместо поддержки – очередная обида.
Неужели она сама, когда проходила мимо, не видела в каком он состоянии? Могла бы и поинтересоваться, как у мужа дела.
Все то время, пока он ужинал, сердито ковыряясь в тарелке, Марина провела в душе.
Так и не дождавшись ее появления, Жданов прихватил из холодильника бутылочку холодного и ушел на балкон, о котором грезил всю вторую половину дня.
Сел на плетеное кресло, блаженно вытянул ноги и, звонко чпокнув крышкой, сделал большой глоток.
Хорошо…
И только он начал успокаиваться и приходить в себя после на удивление говенного рабочего дня, как появилась Марина. В коротенькой сорочке, едва прикрывающей стройные бедра, с тюрбаном из полотенца на голове. Вся такая разрумяненная после душа, теплая.
Все? Обида прошла? Можно разговаривать?
Однако одного взгляда на хмурую физиономию хватило, чтобы понять – ничего не прошло, и разговор все-таки состоится.
Жданов тяжко вздохнул и сделал еще один большой глоток."
"— Если хочешь что-то сказать – говори. Я не в том состоянии, чтобы играть в угадайку.
Она гневно блеснула темными глазами и, сложив руки на груди, выдала:
— Я знаю, что ты меня обманул!
Жданов нахмурился, силясь понять, о чем речь, но ничего в голову не приходило.
Вроде предельно честен, ни в каких косяках не замечен. Вообще, как примерный семьянин скорее бежал к ней домой, а она с каким-то нелепым допросом.
— Когда и в чем именно?
Марина вскинула брови и глянула на него, как на конченного лжеца:
— Может, не будешь строить из себя святого?
— Может, наконец, прекратишь говорить загадками и озвучишь в чем дело? — холодно произнес он.
Он не любил, когда Марина начинала себя так вести.
