Когда я подошла ближе, в ушах уже так шумело, что за этим грохотом едва можно было различить звуки улицы – шум шин по асфальту, пение птиц, музыку, играющую где-то неподалеку. Все это смешалось в тихий гул, служащий лишь фоном для моего взбалмошного сердцебиения. А еще стало тяжело дышать – воздух падал тяжелыми горячими комками в легкие, и как-то подозрительно припекло щеки.
Отвесив себе мысленный подзатыльник, я с великим трудом совладала с разбушевавшимся организмом, натянула ничего не выражающую маску, и совершенно ровным тоном поздоровалась с Субботиным:
— Привет.
— Привет, Даш, — он тут же расплылся в улыбке, как будто увидел восьмое чудо света.
Я даже обернулась на всякий случай – вдруг, кому-то другому улыбается? Но позади никого не оказалось.
Он и правда улыбался мне.
Он всегда мне улыбался. И, черт возьми, было очень сложно не улыбнуться в ответ.
— Спасибо за цветы. Они прекрасны.
— Как съездили на юбилей? — спросил так, будто ему и правда было интересно, как прошли мои выходные.
— Хорошо. Отдохнули, пообщались с родными и знакомыми.
— Понравилось?
— Очень…хотя местами были неприятный моменты.
Единственным неприятным моментом в нашей поездке была встреча с отцом.
Он как рядом оказался, так у меня внутри все заиндевело. Вот просто ледяной водой окатило и приморозило.
И вроде за год вспоминала тысячу раз и тосковала по нему, и фантазировала о том, как было бы здорово, если бы все вернулось на свои места, если бы он однажды просто взял и приехал к нам… а как увидела, так все заново и сломалось.
Потому что не простила ни черта. Ни того, как предал мать, ни того, как поступил с нашим домом и семьей, ни того, как выставил меня за дверь и побежал утешать мою любимую-тварь-подружку.
Предателей нельзя прощать. И не важно кто это: друг, брат, муж, молодой человек или родной отец. Нет и все.
Я чуть не сдохла за ту минуту, что он был рядом, а мама с ним даже говорила…
Правда недолго, потому что несмотря на собранность и самоконтроль, нервы у нее были не железные.
Она молодец. Сильная, красивая, достойная. Ей все по плечу. И я искренне ей восхищалась, но прекрасно знала, что желанием общаться с моим отцом она не горела, что те вынужденные десять минут наедине с бывшим мужем дались ей не просто.
Ни одной женщине на ее месте не было бы просто, особенно после того, как своими собственными глазами увидела, как муж наяривает подругу дочери.
В груди привычно заломило от чувства вины.
Это все я.
Моя вина.
