Они с Мариной бесились в бассейне, поднимая водопад брызг и хохотали. Я даже позавидовала такой беззаботности и веселью.
Гостья заметила меня первой:
— Здравствуйте, тетя Лена.
Блин, опять эта тетя…
Надо намекнуть, что уж лучше по имени отчеству, чем вот так.
— Здравствуйте, — улыбнулась я, — как дела?
— О, мама пришла, — сказала дочь, выскакивая из бассейна, — давай помогу.
С нее ручьем лилась вода, и я предусмотрительно отвела сумку в сторону:
— Иди уж, помощница. Я сама. Тут не тяжело.
— Как знаешь.
— Давно вы плещетесь?
— С самого утра.
Как встали, так сразу к бассейну.
— Аккуратнее, а то обгорите.
Дочь только отмахнулась:
— Ты же знаешь, я никогда не обгораю. А Маринка вон с кремом.
В этот момент Марина, держась за поручни, грациозно выбралась из воды и подошла к шезлонгу. Вытерлась полотенцем, перекинула волосы через плечо и взяла тюбик с солнцезащитным средством.
Я почему-то зависла, наблюдая за тем, как она неспешно прошлась ладонями по плечам, животу, спустилась на бедра. Движения плавные, какие-то особенные, тягучие…
Поправив полотенце, она аккуратно легла на живот.
Плавки у нее были такие маленькие, что практически вся пятая точка оказалась открыта, а Марина еще и подогнула их, сильнее открываясь под солнечные лучи.
Красивая, кстати, пятая точка. Потянутая, упругая…
Почему я на это обратила внимание?
Тряхнув головой, я заставила себя не пялиться на оголенные телеса дочериной подруги, и обратилась к Даше:
— Пойду приготовлю ужин, а то папа, как всегда, голодный придет.
— Папа? — удивилась дочь, — так он уже давно дома…
— Да? — в полнейшем недоумении я посмотрела на дом, — а мне сказал, что придет вечером…
— Ну не знаю, — Дашка беспечно пожала плечами, — наверное, планы измелись. Я пойду?
— Конечно, милая, — я рассеянно улыбнулась дочери и, поудобнее перехватив пакет, направилась к крыльцу.
Вообще, я любила, когда муж возвращался пораньше. Сразу становилось больше времени на нас, дом казался уютнее и теплее, но сегодня…
Сегодня я почему-то не обрадовалась.
Что-то странное екало где-то глубоко. То ли под сердцем, то ли в желудке, и я не могла найти определение этому странному. Просто было не по себе. Какая-то тревога наполняла душу и неприятными отголосками простреливала от макушки и до самых пяток.
Я занесла продукты на кухню и оставила их на столе, а сама отправилась в кабинет. Однако там было пусто.
Тогда, удивившись и насторожившись еще сильнее, я поднялась на второй этаж и обнаружила мужа в нашей спальне.
