Мне все равно кому стены продавать, — здесь я, конечно, лукавила. Но это мое право, я больше не обязана быть честной с этим человеком, — а теперь извини, я должна обсудить с гостем важные нюансы. Всего хорошего.
Под прицельными взглядами Жданову пришлось отступить. Он уходил быстрым нервным шагом, на ходу дергая воротничок рубашки.
Бедный, злой, не понятый мужчина.
— Простите еще раз за некрасивый спектакль, — я еще раз извинилась перед покупателем, — бывший…что с него взять.
Мужчина понимающе улыбнулся, и мы перешли к деталям возможной сделки.
А на следующий день мне позвонил Алексей. Если честно, не хотела отвечать – скупое Жданов А.В. вместо «любимого», никак не располагало к беседе, однако я все-таки взяла трубку:
— Слушаю.
— Снимай дом с продажи, я сам его выкуплю, — сказал он так, будто бросил кость голодной собаке.
— Хорошо, Лешенька. Только цена изменилась, — согласилась я и озвучила сумму.
В трубке замерла тишина, а потом снова полилось возмущение:
— У тебя в объявлении стоимость на десять миллионов ниже!
— Ну так это для посторонних, а для бывшего мужа специальное предложение.
— Очень смешно, — он еще не понял, что я не в том состоянии, чтобы шутить. — Я скажу юристам, чтобы подготовили договор. Пришлю его тебе на проверку, потом договоримся о дате…
— Леша, — я перебила его самозабвенный поток, — насчет стоимости я не шутила.
Снова пауза, потом снисходительное:
— Ты же в курсе, что так серьезные дела не делаются.
— Не устраивает сумма? Всего хорошего, — и повесила трубку.
Конечно, он сразу перезвонил:
— То есть каким-то проходимцам, ты готова отдать наш дом дешевле чем мне? Отцу своей дочери?
— Это компенсация. За то что твоя мандавошка будет скакать по дому.
— Прекрати ее оскорблять.
— А ты прекрати лезть к нам. Хочешь купить дом – вперед, цену я озвучила, и ни копейки не уступлю, — холодно отчеканила я.
В трубке пыхтело:
— Не знал я, что ты такая.
— Я тоже много о тебе не знала. Так что мы квиты.
Конечно же это не так. Он полностью разрушил мой счастливый мир, не оставив от него камня на камне. Сломал жизнь дочери. А я? Я всего лишь отказалась продать дом, чтобы они с Мариной не осквернили своей «любовью» те самые воспоминания, о сохранении которых он якобы радел. Такая себе компенсация, но ничего другого я сделать не могла. Теперь каждому из нас предстояло идти своей дорогой, и надеяться, что дальше жизнь сама все расставит по своим местам.
