Привык к уважению, мягкому обращению и улыбкам, а теперь строил из себя оскорблённого.
— Хорошо. Давай просто обсудим то, что произошло, — произнес таким тоном, будто делал мне одолжение, — без эмоций. Это-то ты можешь?
— Не пытайся сделать из меня истеричку, Леш.
Уж чем-чем, а истериками я никогда не грешила. Кажется, у меня этой опции не было в базовых настройках. Орать с пеной у рта, бросаться с громкими завываниями, бить посуду – не про меня. И Жданов это знал, но продолжал изображать обманутого дурака:
— Я же вижу, что злишься.
Издевается что ли? Может, я должна была встретить его с распростертыми объятиями и радостной улыбкой?
— Имею право. Вперед, я жду.
Он отошел к перилам и устремил задумчивый взгляд на гостевой дом.
— Мне очень жаль, что вы с Дашей это увидели. Это было не очень…красиво.
Это было не просто некрасиво, это было мерзко до тошноты. Стоило вспомнить и рот снова наполнился горечью.
— Ты не представляешь, как нам жаль. Особенно твоей дочери.
Он досадливо сокрушенно покачал головой:
— Наверное, думает, что отец совсем умом тронулся…
Мне не нравилось, как он говорил.
Не нравился его тон. Слишком спокойный для человека, который жалел о содеянном и пришел просить прощения.
— Можешь сам у нее об этом спросить.
Он помолчал еще немного, подумал, а потом выдавил сконфуженное:
— Пожалуй, нет."
"— Пожалуй нет?! — я не поверила своим ушам, — ты залез на подругу дочери в доме, где эта самая дочь родилась и росла, а теперь говоришь: пожалуй, нет? Вот уж не ожидала, Жданов, что ты еще и трусом окажешься.
— Лен, — он в сердцах хлопнул ладонью по периллам и развернулся ко мне лицом, — ты думаешь, мне просто?
— Как у тебя только наглости хватает, говорить такое! После всего, что натворил? После того, что мы видели своими собственными глазами? Не просто ему… — я негодующе всплеснула руками, — обалдеть.
— Лен…
— Что, Лен? Хочешь сказать, что я не права? Или что-то не так поняла? Ты предал меня. Предал дочь. Предал семью, — холодно чеканила я, — Предал наш дом, который мы с тобой строили с нуля.
Разрушил всю нашу жизнь, забравшись на эту залетную проститутку, а теперь смеешь жаловаться на то, что тебе тяжело?
— Она не проститутка, — сквозь зубы процедил мой муж.
— Да? А кто же она? — поинтересовалась я, ожидая каких угодно слов, но только не того, что Алексей поднимет на меня серьезный взгляд и уверенно скажет:
— Женщина, которую я люблю.
— Кто-кто? — Переспросила я, склонив голову на бок и приложив ладонь к уху.
