Сначала она перестала обращать внимание на себя: носить красивую одежду, делать прическу. Потом – на меня. Я был для неё просто источником денег, опорой для дома.
Я, конечно, пытался говорить с ней. Намекал, что нужно что-то менять. Что она может уделить себе время, заняться чем-то для себя. Но каждый раз слышал в ответ одно и то же: “А когда? У меня столько дел!”
Да, у неё много дел. Она хорошая мать, хорошая хозяйка. Но быть женой – это ведь больше, чем готовить и убирать.
Милена дала мне то, чего мне так не хватало.
Лёгкость. Задор. Чувство, что я снова молод. Она смотрит на меня так, как Марьям давно уже не смотрела. Её глаза горят, когда она говорит со мной. Её смех – как свежий воздух после долгого дня.
С Миленой я чувствую, что живу.
Она не требует от меня ничего сверхъестественного. Ей не нужны деньги на ремонт, ей не важно, купил ли я новый пылесос. Она говорит о мечтах, о планах, о нас. Её интересует мой день, мои мысли.
Милена знает, как поддержать. Как вдохновить.
Когда я решил взять вторую жену, я долго думал, как отреагирует Марьям. Но чем больше размышлял, тем больше убеждал себя: для неё ничего не изменится. У неё есть дом, дети, привычная жизнь. Она счастлива этим. Разве ей нужно что-то больше?
Она ведь даже не заметит разницы. Всё останется по-прежнему.
Я снова посмотрел на телефон. Милена написала:
“Ты подумал, какой цвет выбрать для спальни? Светло-серый или белый? Мне нравится белый, он такой чистый. А тебе?”
Я набрал ответ:
“Белый.
Как ты и хотела. У нас всё будет идеально.”
И снова поймал себя на мысли, что с ней всё проще. Легче. Я хочу видеть её счастливой. Я хочу, чтобы с ней моя жизнь снова заиграла красками.
Марьям не потеряет ничего. А я обрету то, чего мне так не хватало все эти годы.
Марьям
День подходил к концу. Я слышала, как дверь открылась и закрылась, а потом по дому раздались тяжёлые шаги Адама. Он вернулся.
– Я дома, – бросил он, проходя в гостиную. Никто из детей даже не откликнулся.
Я вышла с кухни, вытирая руки об уже давно истончённое полотенце.
– Ужинать будешь? – спросила я.
– Конечно, – ответил он, словно я могла подумать иначе.
Его голос был спокойным, но в нём сквозила усталость. Та усталость, которую он, конечно, не собирался объяснять. Я снова ушла на кухню и достала кастрюлю с супом. В голове мелькнула мысль, что это пятый раз за день, когда я что-то подаю или убираю.
За столом, как всегда, собралась вся семья.
