– Зачем тебе машина?
Она посмотрела на меня так, будто объясняет очевидное.
– Чтобы водить. Я хочу научиться. Ты же знаешь, такси – это не всегда удобно, а ты не всегда можешь меня отвезти.
Я пытался сосредоточиться на её словах, но это было почти невозможно. Она говорила с таким спокойствием, с такой уверенностью, будто мы обсуждаем что-то обыденное. А для меня это было как буря.
Я сел на край кровати, пытаясь прийти в себя. Пульт оказался где-то рядом, но я уже забыл о нём. Я смотрел на Марьям, на её силуэт, на её лицо.
Она выглядела иначе. Её глаза светились уверенностью, которой я не замечал раньше.
– Ты серьёзно? Машина? Вождение? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Она кивнула, глядя на меня так, будто мой вопрос был странным.
– Да. Почему нет? Алия права, это удобно. Я смогу сама ездить в спортзал, к маме, по делам.
Моё сердце забилось быстрее. Я не знал, что меня больше поразило – то, как уверенно она говорила, или то, как выглядела. Она больше не напоминала ту женщину, которую я привык видеть загруженной бытом.
Она была другой. Настолько другой, что я почувствовал себя потерянным.
– Ты думаешь, это легко? – наконец произнёс я, хотя мысли в голове были путающимися. – Вождение – это не просто. Это ответственность. Это…
– Адам, – она перебила меня, шагнув ближе. Я почувствовал её запах – смесь мыла и чего-то свежего, что было только её. – Я не прошу у тебя разрешения. Я просто говорю, что решила. И хочу, чтобы ты помог мне.
Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле.
Её взгляд, её уверенность – всё это было для меня новым. Когда она последний раз говорила так? Когда она последний раз просила что-то для себя? Я не мог вспомнить.
Она подошла к зеркалу, расправила полотенце, поправляя его на груди, и я снова заметил, как изменилась её фигура. Эта Марьям была другой. И я не знал, что с этим делать.
– Подожди, – сказал я, прежде чем она успела уйти. Она остановилась, глядя на меня с лёгкой улыбкой. – Ты правда этого хочешь?
– Да, Адам.
Я хочу научиться водить. И хочу машину. Для себя, – её голос был ровным, но в нём звучала такая твёрдость, что я почувствовал себя застигнутым врасплох.
Я смотрел на неё, на эту новую Марьям, и чувствовал, как что-то внутри меня меняется. Это была не просто просьба. Это было заявление. Она больше не собиралась быть той, кем я привык её видеть. И, как ни странно, это притягивало.
– Хорошо, – наконец произнёс я, чувствуя, как уголки губ сами собой поднимаются.
