– Где мой салат? – Алия уже на кухне, стоит с телефоном в руках.
– На столе, милая.
Я успеваю поставить чайник, когда Иса появляется на пороге.
– Мама, мне каша остывает. Налей молока.
Молча иду к холодильнику.
Мы все садимся за стол. Я пытаюсь съесть кусочек хлеба с сыром, но он застревает в горле. Ахмед просит чай. Адам протягивает мне пустую чашку.
– Ещё добавь сахара, – говорит он.
Я смотрю на всех. И понимаю: ни один из них даже не замечает, как мне тяжело. Они привыкли, что я есть. Что всё делается.
Что я существую.
Я поднимаюсь из-за стола, как только доедаю последний кусок хлеба. Ахмед убирает свои тарелки на край стола – не в раковину, нет, зачем, – и уже выходит из кухни.
– Мам, я ушёл. Если что, не звони, у меня лекции, – бросает он, застёгивая куртку на ходу.
– Хорошо, сынок, – машинально отвечаю, хотя знаю, что звонить я и не собиралась.
Алия тихо сидит в углу, листает что-то на телефоне. Даже не поднимает голову, когда я спрашиваю:
– Ты доела?
– Да.
– Тогда убери за собой.
Она смотрит на меня удивлённо, будто я попросила что-то невероятное.
– Мам, я опаздываю.
И с этими словами встаёт, бросает свою чашку на край стола и исчезает в коридоре.
Иса, как всегда, сидит дольше всех. Он играет в телефоне, ковыряя ложкой в остывшей каше.
– Доедай быстрее, – говорю ему.
– Ещё немного, – отвечает он, не отрывая взгляда от экрана.
Свекровь и свёкр уже ушли в гостиную. Телевизор включён, свекровь громко обсуждает что-то со свекром. Я слышу только отдельные фразы: “Наша молодёжь совсем распустилась… в наше время такого не было…”
На кухне остаётся только Адам.
Он неспешно пьёт чай, листая телефон. Я подхожу к раковине и начинаю мыть посуду. Вода льётся, а я слышу только этот звук – шум воды, стук тарелок.
– Ты сегодня куда-нибудь собираешься? – неожиданно спрашивает он.
Я оборачиваюсь.
– Нет, а что?
– Просто подумал, может, захочешь куда-то выйти. Купи себе что-нибудь, – он делает паузу, не отрываясь от экрана телефона.
– Твой телефон давно пора заменить. Возьми деньги и купи.
Я не сразу понимаю, что он говорит. Это предложение? Это забота?
– А ты сам не мог бы? – спрашиваю осторожно.
Он поднимает на меня взгляд.
– Я тебе деньги даю. Что ещё нужно?
Внутри что-то обрывается. Эта фраза – словно холодный удар. Деньги. Он думает, что я хочу денег? Что этого достаточно?
Я вытираю руки полотенцем и отворачиваюсь. Не хочу, чтобы он видел моё лицо.
– Да, конечно, – говорю я.
