У меня только от одних мыслей белье намокло так, что приходится его сменить.
А я ведь ничего такого с собой не взяла.
Белье у меня красивое, но не супер-секси, а я хочу быть на высоте.
Поэтому я отправляюсь на шопинг, мне звонит дочь.
Приходится немного притормозить, ответив на звонок.
— Как ты, Лесь?
— Хорошо. Настолько, настолько это может быть хорошо в моей ситуации, — честно отвечает дочь. — Мне грустно. Я, только обняв тебя, поняла, что лишилась… кое-чего поважнее, чем этот затяжной, некрасивый роман с женатым мужчиной.
У меня мог быть ребёнок. Я бы.… любила его, несмотря ни на что.
— У тебя ещё будут детки, Лесь. От достойного мужчины.
— Надеюсь, — вздыхает она. — Но я звоню тебе не для того, чтобы поплакаться, мам. Я по поводу папы.
Сердце сбивается с привычного ритма, забившись ускоренно.
— Что с ним?
Ещё не готова говорить с детьми о нас с Лёшей.
Второй шанс?
Или просто развлечение на одну ночь?
Боже, Лиз, ты сама-то в это веришь?
Веришь, в то, что с ним можно всего на одну ночь?
— Я хотела сказать, что папа тоскует.
Очень.… Мам, поговори с ним? — просит Леся. — Он не хочет показывать, но я же вижу, что он не в порядке.
— Что ты имеешь в виду?
— Мам, в доме у него все так, как было при тебе. Как-то раз я пришла и на комоде переставила твои духи, убрала. Он так разозлился, не кричал, но отчитал, будто за серьёзное преступление. Может быть, вы хотя бы просто перестанете злиться за то, что больше не вместе? — спрашивает она. — Не выдавай меня, что я тебе это рассказала.
— Не выдам, Лесь. Спасибо, что позвонила.
— Мы все скучаем. По вам вдвоем. Иногда мне казалось, что вы ужасно тошные и бессовестно залипшие друг на друге. Так быть не должно, думала я, ну… у взрослых. А теперь я думаю, что хотела бы встретить мужчину, с которым все будет по-настоящему, без утайки и того ужаса, который случился.
— Но мы в разводе, Лесь.
— Пусть так, но у вас было много лет в любви и согласии, а ещё…. — она делает паузу, но потом решительно добавляет. — Может быть, ты не веришь, но я знаю, что папа до сих пор тебя любит.
Просто не знает, как подступиться к тебе после всего, что было сказано и сделано.
О, поверь!
Перминов знает, как подступиться, и умеет.
— Поправляйся, Лесь. Надеюсь, это больше не повторится… То, что случилось. И я не только про то, что ты пострадала. Но и про кое-что другое.
— Про то, что на чужом несчастье счастье не построить?
— Вот видишь, ты все понимаешь.
— Теперь я точно это понимаю, мам.
