Он отводит взгляд в сторону, обронив глухо:
— Мне нет прощения. И покой я тоже найти не могу. Как мне быть? Как?! Я и слов подобрать не могу!
Сделав несколько шагов к двери, бывший неожиданно разворачивается и садится в кресло.
— Я никуда отсюда не уйду.
— Офигел, что ли?
— Не уйду! — упрямится. — Хочешь, полицию вызывай, но я не уйду!
Смотрю на него, напряженного и по-детски упрямого.
Боже, как будто пацан!
— Да ради бога, можешь разместиться, — фыркаю. — Можешь даже завтра себе этот номер взять.
— Почему завтра?
— Потому что я уезжаю завтра! — рявкаю.
— Моей помощи здесь и не понадобилось. За Леськой папочка все приберет, я ее обняла, поддержала. И все на этом. С меня довольно. Я больше не вернусь туда, где по мне, только и делают, что топчутся в свое удовольствие.
— Да как ты не понимаешь! — хватается за волосы.
— Я, действительно, не понимаю, как можно быть таким нахалом. Насрал в душу, как кот в тапки, а теперь ластишься и об ноги трешься!
***
Схватив халат, я ухожу в душ, запершись в ванной комнате.
Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя.
Если у Леши есть совесть, то я вернусь, а его — нет.
Но….
У него точно нет совести.
Он занял мою кровать.
Развалился там с обнаженным торсом, демонстрируя, что этот год он не валял дурака, восстановился, подкачался.
Его тело и мышцы — не лоснящиеся дурной силой «банки» юнца,которому нужно приложить совсем немного усилий, чтобы быть в форме. За красивое тело в таком возрасте, как у меня, и, тем более, как у Леши, приходится бороться всеми силами — правильное питание, режим, спорт, много-много занятий, на порядок больше, чем двадцати-тридцатилеткам….
Постарался, молодец.
— Поразительно, ты меня ещё и из кровати выжить решил. Паскуда.
— Твоя паскуда, — улыбается губами, но глаза — ужасно тоскливые.
Я стараюсь не показывать, как сильно нервничаю, как сильно меня триггерит присутствие Леши в моей, блин, кровати.
Скидываю халат, оставшись в сорочке, бросаю на кровать несколько подушек, отделяясь от бывшего, и перетягиваю все одеяло на себя.
Гашу свет и ложусь, подгребаю телефон к себе, ищу билеты…
В голове сумбур, я туплю и несколько раз заставляю себя сосредоточиться на поиске билетов, но получается плохо.
Я будто сплю с открытыми глазами. Леша со спины забирает у меня телефон и гасит ночник.
— Прости. Я так и не сказал тебе, прости за все.
Слишком поздно для всяких «прости».
— Превратности любви, — выдыхает Леша куда-то в потолок. — Нет, даже не любви, а влюбленности.
