Давай не будем не травить друг друга. Что было, то было. Я поняла кое-что. Много лет назад мы вступили в отношения, потом в брак. Это союз доброй воли, а не пожизненное рабство. Понимаю, ты разлюбил, бывает. Насильно мил не будешь…
Мне кажется, в этот момент Леша порывается что-то возразить, но сдерживается.
— Согласен. Брак — это по любви.
Пожалуй, вот и итог наших многолетних отношений.
Сошлись по любви, но в итоге разбежались.
Ладно, не хочу думать о грустном.
Отпустила, не стоит оглядываться.
Нужно быть мудрее и добрее сердцем.
— Поехали к дочери, Леш.
***
— Помнишь, как нас к директору лицея вызывали? — спрашивает бывший муж, пока мы едем. — За плохое поведение. Тогда Леська была заводилой, когда сорвали урок училке информатики.
— Угу. Только сейчас ситуация посерьёзнее.
— Всё-таки мы зря ее баловали. Старались дать ей все, чего не было у нас самих, а в итоге что вышло? Маленькая шалость обернулась большими проблемами… Урок получился слишком жестокий, — немного помолчав, добавляет Леша.
***
Позднее, в больнице
Я стараюсь держать лицо, но, честно говоря, когда ловлю свое отражение в стекле окна или чёрной поверхности экрана смартфона, понимаю, что актриса из меня никудышная: мой шок ничем не спрятать.
Он читается в глазах, в мимике, слышится в голосе…
Дочь выглядит, без преувеличения, ужасно. Лицо опухшее, глаза заплыли. Она сидит в худи оверсайз, на голову наброшен капюшон.
— Он говорил, что брак себя изжил, что жена клуша домашняя, скучная. Выходит, он мне врал.
Ещё и на работе отрывался, если я не хотела с ним видеться и не шла ему на уступки.
— Козёл! Почему ты молчала?!
— Я считала, что сама справлюсь и не видела проблемы. Потом он всегда извинялся, дарил дорогие презенты, цветы. Роскошный номер в отеле снимал. Я такая дура! — со вздохом произносит Леся.
Она поднимает на меня затравленный, покрасневший взгляд.
— Прости, мам! — со слезами произносит она, навзрыд. — Я такая злая была тогда. Ерунду говорила! Перенесла свою ситуацию на вашу с отцом, не поддержала тебя….
Простиии!
Моя душа разрывается, сердце обливается кровавыми слезами.
— Дурочка моя, маленькая… — произношу шепотом и обнимаю дочь.
Она падает ко мне в объятия, я сжимаю ее, ужаснувшись, до чего же она худенькая стала, ребра можно пересчитать, позвонки выступают даже через плотную ткань худи. Это не любовник, это кровосос какой-то….
Признаться, я, которая на много лет старше дочери, выгляжу более свежей и гораздо моложе, чем она сейчас.
