Я откидываюсь на спинку стула и поднимаю ноги, чувствуя блаженство после вкусного перекуса.
— У тебя здесь классно, — говорю я и неожиданно признаюсь.
Даже не Денису, а самой себе.
— Кухня дома, где я жила раньше, в похожем стиле оформлена.
— Да неужели?
— Ага, вот….
Показываю несколько фото, Денис соглашается, что похоже.
Может быть, поэтому мне так понравилась эта кухня?
Она напоминает мне мою, напоминает то место, где я была счастлива долгое время.
— Но живешь ты в квартире.
— Так получилось.
— Скучаешь по дому.
Я немного нервно растираю безымянный палец, там, где было обручальное кольцо.
— Да, наверное. Немного скучаю.
— Муж отсудил дом при разводе?
— Нет. Он предлагал мне его оставить, но я сама не захотела. Я давно там не была…
— Почему?
— Последний раз там была разнузданная грязная вечеринка. В мое фото метали дротики, плевались жвачками или чем-то похуже, я точно не знаю. После такого мне ничего не хотелось. Абсолютно."
"— Что за треш? — удивляется Кочетков. — А я бы из принципа дом себе оставил, — постукивает пальцами по столу.
— Иногда мне кажется, что я вижу тени. Тени на полу от переплетенных тел, одна из них принадлежит моей бывшей неверной женушке. Память иногда играет с нами в злую игру, усердно сохраняя то, от чего хотел бы избавиться. Но это не помешало мне сохранить то, во что я вкладывал силы и время. Избавлять от дома только потому, что здесь произошло то, что мне не по вкусу? Говорю себе: да пошло оно все, и тебе советую. Если бы дом мне нравился, я бы его отсудил.
— Да пошло оно все, — повторяю. — хороший лозунг.
Кочетков собирает грязные чашки и переставляет их на рабочий стол.
Потом мужчина оказывается близко от меня, тянется к грязной тарелке.
Он рядом.
Пожалуй, даже слишком.
Чувствую на своем лице его тяжелый, нечитаемый взгляд, скользящий к губам.
У меня на душе состояние блаженной лени и любопытства, интересно, что будет дальше.
Сердце бьется ровно, дыхание не сбивается.
Просто наблюдаю, будто со стороны, как мужчина приближается ко мне по миллиметру, тоже никуда не спеша.
Это так странно: я будто чужая себе в этот момент.
Помню, как с Лешей мое сердце выплясывало кульбиты в груди, пульс сходил с ума, я покрывалась алым цветом, у меня даже кончики ушей полыхали.
Сейчас ничего из этого нет.
Ленивое сближение прерывает тревожный звонок телефона.
Я ещё не ответила, но нехорошее чувствую каждой порой кожи.
Звонит сын.
Отвечаю.
— Мам! — говорит напористо.
— Слушаю.
