Я не могу пережить ее уход и бесился, что она одну небольшую шалость простить не способна.
Неужели наш брак не стоил того, чтобы его спасать?!
Она ведь даже не попыталась выгребсти, сразу бросила весла, и нас понесло в водоворот.
Даже не пыталась выслушать и понять, сразу напала с обвинениями и криками.
Почему так?
Разве я был недостоин, чтобы меня выслушали и простили один грешок?
Я думал, ей надоест. Рано или поздно она устанет сопротивляться и поймет, о чем я кричал поступками.
Но жена оказалась глуха, она уперлась носом в стену и дальше не шла: измена-измена-измена!
Ах, изме-е-ена?
Кобель гулящий?
Что ж, я покажу, как выглядел бы гулящий кобель.
Сказано-сделано!
Все это время я показывал и доказывал ей, демонстрировал, как выглядел бы реально гуляющий кобель, но до жены не дошло.
Она лишь сильнее отдалилась.
И, если в начале была война, то после того случая, на старой квартире ее мамы, даже войны не стало.
Долбаное ледяное безразличие, которое убивало сильнее ругани.
Пусть лучше скандал и перья летят во все стороны, чем чинное спокойствие и деланно вежливый вид.
К херам, пусть все взлетит на воздух….
Но сейчас….
Я в растерянности.
Потому что несу ответственность за единственного родителя, оставшегося в живых. Пропустил момент, когда состояние мамы стало совсем плохим.
Это моя ошибка, не её.
Я должен был разместить маму под надлежащий присмотр, в руки специалистов.
Она не должна на старости лет быть опозоренной этими грязными разборками.
Вижу, что жена сомневается, и продолжаю гнуть свою линию:
— Лиз, прошу.
Я определю ее в клинику, создам необходимые условия. Не опускайся до дрязг со старушкой.… Хочешь, проси что угодно! Ну? Ты же чего-то хочешь, да? — спрашиваю вкрадчиво.
Я знаю, что вел себе не самым достойным образом перед разводом.
Знаю, что она могла бы просить больше, чем получила.
Мне кажется, сейчас самое лучшее время, чтобы она выторговала что-нибудь эдакое.
— Да. Я кое-что хочу, — говорит она.
Во мне загорается огонек.
Что она попросит?
— Машину…
— Какую, Лиз?
Куплю, какую угодно!
— Возьми свою машину, Леш, уезжай и больше не появляйся в моей жизни.
Быть такого не может…
Неужели это все, что ее интересует?!
Мне кажется, она врет самой себе, и скоро я ей это докажу.
***
Лиза
— Привет, Юр, как дела?
— Привет, — бурчит сын. — Чё у вас с отцом опять стряслось?
— Ничего. Я просто звоню узнать, как ты. Как у тебя дела?
Мне хочется плакать, но я стараюсь сдержать слезы.
