Тихий голос Ямадаева вызвал холодные мурашки на коже. И вместо незнакомых рук меня к себе прижали знакомые. Тесно.
Парень, может, и хотел попросить прощения, да не успел, подхваченный бодигардами. Его уволокли, но я о незнакомце тут же позабыла. Сосредоточившись на новых ощущениях.
Странное удовлетворение от этой сцены затопило моё нутро. Теплом.
– Нагулялась? – губы почти коснулись уха. Дыхание опалило, поднимая в теле жар.
Мне хотелось откреститься от собственного тела. Но оно работало против меня. Реагировало на Шамиля на животном уровне.
И ненависть, которую я желала испытывать к нему, вспыхнула к самой себе.
– А если я скажу, что нет, – поднимаю на него взгляд, – отпустишь?
И сама не понимаю, отчего жажду услышать отрицательный ответ. И всё во мне противится нахлынувшим чувствам. Сладости, возникшей у меня от нашей близости. Неги и дрожащих коленок.
Шамиль привлекает меня ближе, так, что вздохнуть невозможно. Только на удушение это смахивает куда больше, нежели на объятия.
В полумраке зала его глаза остаются в тени.
Как ни силюсь, не могу рассмотреть, что же таится в них.
От нехорошего ощущения тут же засосало под ложечкой. Но стоило ему поднять руку и провести по моему подбородку в жесте, так сильно напоминающем ласку, как тревога испарилась. А я замерла, опасаясь, что начну ластиться.
Непослушное сердце.
– Я могу тебя отпустить. Могу вернуть. Могу продать. Могу делать с тобой всё, что захочу, ведь ты моя собственность.
Жестокие слова режут ножом, вызывая в ответ волну ярости.
Она захлёстывает меня, обжигает. И увеличивается от очередных волн.
Вновь мне указали на место. И вроде бы цель я свою уже пометила, обвела его фотографию в кружочке и приготовила патроны. Но отчего-то всё равно испытала боль.
Попробовала оттолкнуть его, вырваться из захвата. Но совершенно бесполезно. Лишь заставила людей обратить на нас ещё больше внимания.
– Ненавижу тебя, – шипя, выдыхаю. И слова эти переполнены правдой. – Ненавижу! Чтобы ты сдох, и тогда я буду свободна. Ведь так?
Пожелание так легко сорвалось с губ, что от ужаса сказанного я замерла.
Покраснела до кончиков ушей, ощущая жар злости и страха одновременно.
Возможно, если бы я не была прижата к нему, то не прочувствовала бы лёгкую дрожь, прокатившуюся по его телу. Не ожидал подобного. Отшатнулся, будто я залепила ему пощёчину. И я отчего-то тут же пожалела о жестоких словах, и в эту же секунду отругала себя за малодушие. За то, что мои чувства напоминают зигзаг.
Злость. Радость. Страх.
