Неужели он считает, что я притащилась в бордель по собственной инициативе? Мне хотелось задать ему этот вопрос, но я не рискнула.
Наверное, я должна была ещё раз оскорбиться. Что-то сказать вроде: «Я не такая, я никогда этим раньше не занималась». Но меня раздирало дурацкое любопытство.
Я хотела убедиться, что он такой же большой, как в моих воспоминаниях.
Отбросила мысли в сторону. Потянулась к его ширинке, замечая, как его рука перемещается на тыльную сторону моей шеи. Поднимается к затылку, перебирая короткие кудряшки волос, и почему-то именно этот жест вызывал румянец на щеках.
Он гладил меня, поощряя, как послушную собачку, исполняющую его приказы. Тяф-тяф.
От жёсткого ремня исходил запах выделанной, грубой кожи. Приятный, с лёгкой горчинкой. Я пыталась неловко справиться с застёжкой, но она не желала мне поддаваться. Или пальцы плохо слушались. Тело словно отказывалось подчиняться.
Меня обуревали одновременно противоречивые эмоции. Желание и смущение. Любопытство и страх.
Что, если у меня ничего не получится? Что, если ему не понравится?
Наверное, так бывает, когда вспотевший пальчик соскальзывает со спускового курка и раздаётся оглушающий выстрел.
Вот так происходит порой с моим языком.
– Может, отложим? – поднимаю на него свои светлые очи, стараясь придать лицу более невинный вид. – Я никогда этого раньше не делала. Я потренируюсь на ком-нибудь другом, и мы продолжим.
Движение его руки, смявшей мои короткие волосы в кулак, вдруг стало для меня потрясением. Шоком.
Резкая боль пронзила голову. Мне показалось, он решил снять с черепа скальп.
Слёзы потекли рекой по щекам, окропляя губы солёной влагой.
Шамиль притянул меня за волосы чуть выше, нагнулся, давая возможность рассмотреть пылавшую в глазах ярость. Бешенство. Будто я сорвала чеку с гранаты и теперь наблюдаю за ядерным взрывом.
Ничего живого, человеческого в нём не осталось. Разве что пульсирующая на лбу вена выдавала, что он соткан из плоти и крови.
Сердце забилось вновь чаще. Уже не от возбуждения.
Я пялилась на него, забыв, как дышать. Забыв, что у меня есть лёгкие и они должны функционировать.
Нет, мне хотелось их выплюнуть.
– Рот открой, – просит спокойно. Но я ощущаю шлейф угрозы. Тот случай, когда становится ясно, что перечить разъярённому зверю не стоит.
Зомбированная его интонацией, я выполняю приказ. Размыкаю губы.
– Покажи язык.
Дрожа, высовываю язык. Мне кажется, даже он подрагивает.
Свободной рукой Шамиль расстёгивает молнию брюк.
