Неужели кому-то могут быть приятны подобные прикосновения чужого, не спросившего позволения дотронуться, человека?
Он торопливо скинул свои брюки, и они с бряцаньем упали на пол. Я опустила взгляд, с отвращением и ужасом увидев его обнажённый полувставший мужской орган.
– Давай, приласкай его, – просит хрипло. И тут я понимаю, что сейчас оторву ему яйца.
Поднимаю на него безумный взгляд, намереваясь исполнить задуманное, и в следующую секунду раздаётся стук в дверь.
В комнату возвращается моя дородная знакомая.
Вся красная, запыхавшаяся. Покрытая по́том, будто бежала сюда на всех парах, преодолевая подкатывающий инфаркт."
"– Извините, мы сейчас вам другую девочку дадим. Эту нельзя, – запинаясь, объясняется она, глотая воздух.
Я наблюдаю за всем оторопело, не веря собственным ушам.
– Что? – свистит сквозь гнев мой первый клиент. – Да ты знаешь, кто я такой и что тебе за это будет? Вон пошла отсюда!
Вслед за мамкой в комнату заходят амбалы, намекая на то, что устраивать истерики бесполезно.
– Выметайся, – кивает мамка в мою сторону, и я торопливо следую этой рекомендации. – Тебя повезут в другое место. Не менее интересное.
Глава 8
– Куда? – спрашиваю на автомате, запоздало соображая, что правды мне никто не скажет.
Мамка неприязненно меня разглядывает, раздражаясь от самого факта моего существования. И по глазам вижу, как ей будет приятно причинить мне боль. Хотя мы с ней едва знакомы.
– Поторапливайся, если не хочешь остаться здесь и сначала удовлетворить первого клиента, – мерзко усмехается, покручивая на пальце ключи.
На негнущихся ногах я проковыляла вон из этой каморки, которая будет сниться мне ночами в кошмарах. И только сейчас ощутила, насколько пережитое оказалось страшным. А ещё недавно лишиться девственности с тем, кого я вижу впервые в жизни, – неизбежным.
Пока шла, вся обстановка размылась в одно пятно. Куда меня везут, к кому?
Обшарпанные стены, побитый ботинками пол. Множество дверей по бокам. И звуки, ранившие мой ещё невинный слух.
Они пробирались через звукоизолирующую обшивку и пугали до чёртиков. Где-то раздавались стоны удовольствия, а где-то прятались мелодии боли и страха. Мольбы прекратить пытки. Но и за это извращённое удовольствие – слышать женскую боль – заплачено. С лихвой. Чьей-то жизнью и грязными банкнотами.
Предплечья сжимали стальными тисками. Но я даже радовалась боли от грубых захватов. Она приводила в чувство. Бодрила. Не давала упасть в бездну отчаяния.
