– Разве вещь спрашивают, хочет ли она быть с хозяином? – спрашиваю, ощущая, как вдруг стало сухо во рту от волнения.
У меня имелись догадки о том, почему он доставил меня к отцу. Но ни одна не пришлась по вкусу. Я для них всего лишь пешка. Сейчас нужна, но попозже меня можно будет выкинуть за пределы шахматной доски.
А моему глупому сердцу нужно, чтобы меня любили. Вопреки всему. Моим словам, моей семье, моим поступкам. Но разве подобное возможно, особенно с ним?
Взгляд Шамиля становится жёстким, тёмным. Холодным.
И в противовес ему я ощущаю лёгкое касание шершавых костяшек по щеке. Его рука часто встречалась с чужой физиономией, раз пальцы такие разбитые.
– Хочу понимать, ты будешь со мной по доброй воле или нет.
Замечаю, как его губы кривит улыбка. Недобрая. Не трогающая глаза.
Безразлично пожимаю плечами.
– Какая мне тогда разница, с тобой быть или с Соломоном? – ответ сам пришёл на язык. Необдуманный и опасный. Но я не могла отказать себе в игре с Хозяином.
Только волнует ли кота то, что о нём думает мышка?
Щёлк, и он забрал своё тепло, отстранился с каменным лицом.
Не таких ответов ждал Шамиль, привыкший переступать через женщин, бросающихся к его ногам.
– Что ж, тогда иди к ним, – нагнулся в мою сторону, отворяя дверь. – Свободна.
Будто на хер послал.
Вывалилась из его джипа, ощущая на себе взгляд отца. Соломон волновал меня в меньшей степени. А вот Василий Вишневский явно приготовил мне казни египетские.
Ждала, что Шамиль, после того как вышвырнул меня из машины, сразу уедет.
Но он даже не завёл автомобиль. Я поднялась на небольшую веранду.
Зная отца, ожидала, что он влепит пощёчину. Видела его напряжённо сжатые кулаки. Задрала высоко подбородок, ожидая удара. Но секунды шли, а ничего не происходило.
– Ты не представляешь, как подставила меня, Василиса, – голос отца звенит в ночной тишине.
Я понятия не имею, о чём он толкует.
– Конечно не представляю. Ведь ты не посвящаешь меня в свои планы, – сама удивляюсь, как спокойно звучит мой голос. Обречённо. Ведь от меня снова ничего не зависит.
Отец не позволял Соломону со мной общаться. Что показалось мне весьма странным, если учитывать, как он ещё недавно жаждал породниться с ним.
После приезда домой меня поставили в известность, что дела моей семьи в Испании закончились. У меня имелась пара дней, чтобы забрать документы из университета и попрощаться с друзьями.
Видимо, в этот раз планы Соломона шли вразрез с намерениями отца. Женишок встретил меня недалеко от университета.
