И одновременно с этим по коже проходит холодок. Мурашки бегут табуном.
– И куда же ты от меня убежишь, Маугли? Думаешь, есть такое место, где я тебя не найду? – шепчет, касаясь губами ушной раковины. Захватывает зубами мочку и кусает, вызывая очередную волну. Я млею от какого-то странного удовольствия, разгадать природу которого просто не в состоянии.
– Есть, – тихо подтверждаю, уверенная в своей правоте. Где-то должно быть такое место. Вновь подумала о Соломоне. Он ведь способен дать мне новые документы, если потребуется.
Наверное. – Думаешь, ты единственный, кто может мне помочь?
Моя речь полна напускной бравады и веселья, которого не испытываю. Хочется уколоть его посильнее. Забраться иголкой ему под ногти и давить. Но понятия не имею, как это делать. Всё, что я умею, – молоть языком ерунду.
Но всё же ощущаю неуловимую перемену. По тому, как Шамиль напрягся от моих слов.
Сжимает заднюю поверхность шеи, будто едва удерживая себя от желания меня придушить. Движение болезненное и унизительное одновременно.
– Я единственный, кому ты принадлежишь, – цедит сквозь зубы. Не ласково, как мгновение назад, а зло. Я вывела Ямадаева из себя, и мне до чёртиков хотелось бы видеть его глаза в этот момент. – Твоя жизнь без меня гроша ломаного не стоит. Если бы не я, ты бы уже сдохла под очередным мужиком в притоне, обслуживая клиента за тарелку супа. Других условий Вуйчик не предлагает своим шлюхам.
Жмурюсь, видя слишком реалистичную картинку, нарисованную Хозяином. Стараясь стереть её с роговицы, к которой она плотно прилипла.
– Я бы выкарабкалась. Как и всегда, – огрызаюсь изо всех сил.
– Думаешь? – усмехается. – Тогда я дам тебе возможность к нему вернуться, сразу, как ты мне надоешь.
Наверное, пробуя достать его до самой селезёнки, я не ожидала, что Шамиль не станет подставлять другую щеку. И получила рикошетом. Глаза наполнились слезами обиды. Глупой. Детской.
Несмотря ни на что, мне хотелось бы услышать от него иные признания.
Неожиданно ощутила давление члена у половых губ. Охнула, глотая воздух.
Забывая, как вдохнуть обратно. Глаза едва не выкатились из орбит, когда член проник во влагалище.
Затрахаю до смерти.
Шамиль не даёт возможности приспособиться к своим габаритам, начиная фрикции. Болезненные, давящие. Чувствую распирание от органа, к которому не успела привыкнуть. Слишком большого для такого грубого вторжения.
Не заметила, в какой момент он освободил мои запястья. Но сейчас его руки находились на моих бёдрах, контролируя движения.
