И не кем-то, а неким Бжезинским, потомком польских шляхтичей, принцем голубых кровей с безупречной родословной, у которого на нее вполне конкретные планы.
Саня ясно дал понять, что трогать ее нельзя. Будут проблемы. Какие именно, я так и не понял, но, увидев, что у Варьки с ее мальчиком все взаимно, решил держать дистанцию.
Сашка успокоился. Думал, что мой интерес в его сестре погас так же быстро, как и вспыхнул, и, уезжая за бугор, попросил присмотреть за ней до свадьбы.
Я мог бы отказаться, сославшись на что угодно, в том числе, на то, что стоит на нее.
Но не стал. Не смог.
А теперь, после вчерашнего поцелуя, и подавно не смогу. Не целуют вот так просто друзей. Похоже, Варька завралась сама себе.
Приезжаю домой, бросаю машину под окнами и заваливаюсь на диван, едва оказываюсь в моей однушке. Отрубаюсь и вижу во сне Гаврикову. Голую, блядь. Подо мной. Снится, что трахаю ее сладко, пока не кончает с моим именем на губах."
"Просыпаюсь в обед от трели домофона и вспоминаю, что Настя, моя сестра, собиралась на меня своего сына Ромку оставить, на целый день.
У них с ее мужем Киром и дочкой Юлей какие дела.
Открываю дверь, впускаю их в квартиру, пряча стояк за прижатой к животу смятой футболкой.
— Леш, что с лицом?!
— Привет. Я думал, Ромаш уже взрослый, чтобы самостоятельно зайти в подъезд и подняться на третий этаж.
— Чтобы я не узнала, что ты снова дрался?
— Не начинай, а.
— Мам, — говорит Ромка, скидывая одежду, — Шрамы украшают мужчину.
— Леш…
— Насть, не лезь.
Поджав губы, она клюет нас с Ромашом по очереди в щеки и выходит.
Мы с племяшом остаемся вдвоем.
— Чем займемся? — спрашиваю, топая в комнату за трениками.
— Дашь бой посмотреть?
Глава 9
Варя
Повернувшись спиной к родителям, яростно кромсаю батон на бутерброды.
— Пап, с сыром будешь?
— И с сыром, и с колбасой давай, — отвечает охрипшим ото сна голосом, — Голодный как пес.
— Мне с колбасой и огурцом, Варь, — просит мама.
— Хорошо, — отзываюсь тихо.
Самой уже вторые сутки кусок в горло не лезет. Я питаюсь тем, что поедаю сама себя.
— А ты?
— Я не хочу.
Ставлю тарелку с бутербродами на стол перед родителями и наливаю для них чай.
— Ну-ка посмотри на меня! — вдруг строго велит мама.
Я оборачиваюсь и встречаюсь с ней взглядами. Сощурив глаза, она внимательно смотрит в мое лицо. А у меня тут же тошнота к горлу подкатывает, потому что кажется, что мое преступление прописано на лбу алыми буквами.
— Что?..
— У тебя температура? Ты заболела?
Улыбаюсь от облегчения.
