Ещё возмутительнее было то, что после этого служанка грубо его послала! В его собственном особняке! «Ну вот куда Вы шли, туда и идите» дерзко заявила она, а он бессильно глотал воздух, так как не мог ни физически, ни морально опуститься до того, чтобы догнать дерзкую девицу и как следует выпороть за такие неуважительные слова.
Кристиана перекосило от бешенства, когда эта Эллис, отчитав его, удалилась с идеально прямой осанкой и вздёрнутой головой так, будто это она хозяйка особняка, а он – провинившийся конюх.
Злость клокотала в нём и требовала выплеснуться наружу.
В первую очередь лорд Кьянто-старший потребовал всех оставить его и решил провести разъяснительную беседу с экономкой. Сейчас женщина смотрела во все глаза на своего работодателя и тряслась как осиновый лист. Как только дверь за Анисьей и Леандром закрылась, она тут же залепетала:"
"– Извините, Ваше Высокопревосходительство, этого больше не повторится, я накажу мерзавку, чтобы она знала, где её место…
Кристиан поморщился, потому как всегда считал, что наказание – это крайняя мера.
Для начала во всём необходимо досконально разобраться.
– Зигфраида, уточните, пожалуйста, Вы были в курсе, что одна из служанок упала с лестницы?
– Д-д-да, знала. Но что уж тут взять с этих кривоногих и убогих? Я уже распорядилась, чтобы стоимость разбитого фарфора вычли из оплаты неуклюжей девицы. Будет знать, как спотыкаться на ровном месте и живее копытами своими перебирать.
При слове «копыта» в памяти вновь встала мелькнувшая изящная женская ножка в разрезе длинного до пят простенького серого платья.
Кристиан мотнул головой, пытаясь развеять воспоминание.
Полуторагодовое воздержание на нём действительно сильно сказалось. Когда Адель забеременела, целитель сразу же запретили ей интимную жизнь. Маленькому Ладиславу сейчас уже почти шесть месяцев, а его жена, не смотря на то, что сама не кормит, не проявляет к Кристиану никакого интереса. Первые два месяца после родов ей, конечно, было нельзя, но последние три – целители подтвердили, что жена физически полностью здорова.
Адель же всё это время старалась лишний раз до него не дотрагиваться.
Однажды, когда Кристиан переодевался, он поймал брошенный через зеркало брезгливый взгляд Адель на его спину, испещрённую многочисленными уродливыми шрамами. Так он понял, что после ранения при Пуассе стал противен своей жене, и в целом понимал её. Даже целители слегка бледнели, когда он снимал рубашку для обычного осмотра.
