Мы уже подходили к лестнице в хозяйское крыло, когда я услышала в конце коридора громкое:
– Эллис! Подождите!
Обернулась на смутно знакомый голос и увидела взмыленного и нервничающего переводчика, а также донтрийского воина рядом с ним. Высокий, светловолосый, как и все донтрийцы, он двигался плавно, словно дикий хищник, но напряжение в нём выдавали поспешные шаги. Краем глаза заметила, как напрягся Кристиан. Он тоже немало удивился, что окрикнули именно меня, а не его, хозяина дома.
– Что-то случилось? – уточнила я, полностью развернувшись к мужчинам.
– Да, – юноша, запыхавшись, протараторил на одном дыхании, – там вернулись иррисы с вечерней прогулки и один из них попал копытом в капкан…
– Кто? – я перевела растерянный взгляд на светловолосого воина, а тот, словно поняв, что мне нужны пояснения, заговорил на своё певучем языке.
Юноша мгновенно спохватился и почти сразу же, синхронно с говорящим, стал переводить:
– Наши скакуны особенные, это не простые лошади. Им обязательно каждый день надо бегать.
Когда мы где-то пребываем длительное время, то отпускаем их в поле или лес, а они возвращаются, чтобы есть и спать. Сегодня иррисы вернулись слишком поздно, и мы обнаружили, что один из них, жеребец нашего князя, попал копытом в капкан, он истекает кровью. Князь велел позвать Вас, сказал, что Вы сможете перевязать рану…
– Так что же мы здесь стоим! Скорее, показывайте, где раненое животное! – сонное состояние как рукой сняло, когда я услышала, что животное истекает кровью.
– Эллис, подожди, – Кристиан схватил меня за запястье, – это дикий донтрийский скакун в состоянии болевого шока, он просто не подпустит к себе никого, кроме…
– Да какая разница, – я вырвала свою руку из его цепкого захвата. – Воины подержат, пока я буду бинтовать, – и устремилась вслед за светловолосым воином.
Если бы я только знала, что хотел сказать мне Кристиан! Если бы только дослушала его! Много раз я возвращалась в этот момент и проклинала себя за то, что не дослушала лорда, за то, что так некстати во мне проснулся хирург.
Я выбежала во двор особняка прямо в тонком домашнем платье, но, к счастью, ночь была тёплой. Посередине огромного двора гарцевал и не давался ни в чьи руки прекрасный графитово-серый жеребец с серебряной гривой. Надрываясь, он отчаянно громко ржал и пытался сбросить со своей передней ноги громоздкий охотничий капкан, но от его хаотичных движений капкан не соскакивал, а вот кровь текла лишь сильнее.
