Вдруг никакой астмы у него нет? Снова будет смеяться, а мне, если честно, нравится, как мы сидим. Нравится, что он гладит меня по ладони большим пальцем и смотрит в глаза…
— Какой торт? — переспрашиваю почти шепотом.
— Наш, Марта, — он тоже говорит тихо. И хрипло. — Свадебный… Хочешь?
— Хочу… — отвечаю чуть слышно.
— Очень хочешь? — он наклоняется и оказывается совсем близко. Замечаю, что когда я сижу, я ниже него, наверное, он высокий, мой муж. — И я хочу…
— Так давайте я принесу! — вскакиваю и выдергиваю руку.
— Он в холодильнике?
Данилевский прячется за ладонями, затем с силой растирает лицо.
— Да, Марта, в холодильнике. Я мог и сам принести.
— Мне несложно, Давид. Вы меня накормили, мне очень понравилось. Правда! — добавляю, видя, как он странно при этом дергается. Пока достаю из холодильника торт, бубню под нос: — Раз уж забирали торт, могли прихватить хотя бы одну перепелку.
— Я не подумал, Марта, — Данилевский водит по экрану, и снова включается кофемашина. А я краснею.
Не думала, что у него такой исключительный слух.
Торт разрезан на порции и упакован в коробку. Я, если честно, вообще его не видела. Когда его выносили? Или вывозили…
— Красивый, наверное, был, — говорю со вздохом и ставлю перед Давидом тарелку с куском торта.
— Я не буду, Марта, — качает он головой.
Отковыриваю кусочек чайной ложечкой и отправляю в рот. Данилевский провожает его глазами.
— Вы не любите сладкое? — удивленно вскидываю голову. — А я обожаю! Особенно когда много фруктов и крема!
— Тогда я буду смотреть, как ты ешь, — он подцепляет ложечкой кусочек манго с кремом и подносит к моему рту.
Не решаюсь отказаться и слизываю с ложечки крем.
Данилевский судорожно дергается.
— Я люблю сладкое, Марта, — хрипло говорит он, протягивает руку и проводит большим пальцем по моей нижней губе, — особенно такое…
Его палец вымазан кремом, он слизывает крем, не сводя с меня огненного взгляда, и у меня снова пропадает аппетит.
Я чувствую себя под этим взглядом как под прицельным огнем. Синхронно с Давидом провожу языком по губе, собирая остатки крема — когда я успела так заесться?
Данилевский с коротким ругательством отбирает у меня ложку, отбрасывает ее в сторону, обхватывает мое лицо руками и с глухим стоном впивается в мой рот.
Я от неожиданности — правда от неожиданности! — упираюсь в его плечи, отталкиваюсь и отскакиваю в сторону.
