Постепенно туман рассеивается, и я даже вспоминаю отдельные фразы Росомахи, сказанные ночью.
Он определенно принял меня за проститутку, а мои односложные ответы только подогрели эту уверенность. Вспоминая это, хочется стукнуться о светлый кафель.
Росомаха спрашивал о Лейле, а я решила, что он говорит о маме. Мою маму зовут Лариса, но Азат называет ее Лейла, ему так больше нравится. И она сама уже стала так себя называть, вот только вряд ли с ней знаком Росомаха. Зато вполне возможно, что хозяйку массажного салона зовут Лейлой.
Да не возможно, а скорее всего.
Конечно, так я еще не вляпывалась. На стажировке меня принимали за горничную, в офисе меня принимали за разносчицу пиццы, прохожие принимали меня за промоутера, но никто и никогда не принимал меня за проститутку. Даже когда мы с друзьями ездили в Амстердам и гуляли по улице Красных Фонарей.
Обматываюсь полотенцем и выхожу из душа. И когда прохожу мимо лестницы, меня простреливает.
Налево! Росомаха говорил, моя комната налево.
А я вчера свернула направо.
Открываю дверь в комнату справа и мысленно молюсь, чтобы оказалось, что я ошиблась, что это не та комната. Но с абсолютной ясностью вижу, что именно здесь провела ночь. Куча денег на тумбочке лучшее тому доказательство.
— Видишь, — говорю вслух умолкнувшей внутри девочке, — я сама виновата. Перепутала комнаты и влезла голой в кровать к Росомахе. Что ему еще оставалось думать? Или делать?"
"«Так сильно нужны деньги, да? — вспоминаю тяжелое дыхание на своей шее, и по телу врассыпную бегут мурашки.
— Хочу еще, пока я везде первый…»
От этих горячих воспоминаний заливаюсь краской до корней волос. Боги, что же он обо мне подумал? Что я теперь пойду по рукам как проверенный и готовый к употреблению товар?
И тут в голову приходит такая простая мысль, что я от неожиданности сажусь на кровать, которая, к слову, тоже стоит немаленьких денег. А ведь теперь ни Максуд, ни Хамзат мне не страшны.
Меня никто не станет похищать, меня не смогут выдать замуж — в их понимании я теперь порченый товар.
Слишком большим соблазном, как выяснилось, была моя девственность. А сейчас нет девственности — нет проблемы.
Теперь я свободна, я смогу уехать, вернуться домой. Устроюсь на работу, сниму квартиру и начну собирать деньги, чтобы вернуть Азату за обучение. А может, получится найти работу в Лозанне?
Я даже должна быть благодарна Росомахе, только бы девочка внутри перестала завывать тоненьким голоском.
