А что, если я поем, и Росомаха тоже объявит меня своей собственностью? Дичь, согласна, ну а белый платок на голову не дичь? Откуда я знаю, на кого распространяются местные обычаи?
— Нет, спасибо, я не голодна, — отвечаю поспешно.
— Ну может, чай? Сок? Кофе тебе не нужно, — смеряет меня оценивающим взглядом Росомаха.
Мои глаза радостно вспыхивают, и тут же мгновенно тухнут.
Пить тоже нельзя. Мадина четко сказала, ничего. Даже воду нельзя. А пить так хочется, будто я по пустыне неделю шла.
Торопливо мотаю головой. Росомаха смотрит подозрительно, и я вообще отворачиваюсь.
Пускай думает что хочет.
— Ладно, давай свою связку.
Мы вместе смотрим на мою грязную расцарапанную ногу.
— Может, мне ее сначала помыть? — спрашиваю Росомаху. Он снова чешет затылок.
— Да, не мешало бы. Давай я помогу тебе пройти в ванную. Как раз на руках кровь запекшуюся смоешь.
Он вдруг замолкает ненадолго, разглядывая меня, а потом говорит странно сдавленным голосом.
— Ты же совсем девчонка. Нужны они тебе, эти массажи?
— Не ваше дело, — нахохливаюсь, сложив на груди руки, а сама замираю.
Хоть бы не догадался, хоть бы не догадался…
Росомаха задумчиво качает головой, продолжая меня разглядывать.
— Отходить бы тебя лозиной, да некому, видимо. Но ты права, это не мое дело.
Гордо молчу в ответ, и он протягивает руку.
— Вставай, только ступай на пятку. Я потом перетяну и станет легче. Ты угадала, это не разрыв связок, ты их потянула.
Он помогает мне подняться и ведет к лестнице на второй этаж.
Всю дорогу наверх я размышляю, как буду мыться, стоя на одной ноге. Надеюсь, Росомаха не собирается мне помогать? А он будто мои мысли читает.
— Вот здесь поручни, за них можно держаться. Можешь мыться сидя, если удобно, — открывает дверь в ванную, и я с удивлением рассматриваю всякие приспособления. И правда удобно.
— Вы тоже тянули связки? — спрашиваю восторженно. — И наворотили у себя в доме такие штуки?
— Это не мой дом, я его снимаю, — уклончиво отвечает Росомаха.
— Ладно, хватит болтать, я спать хочу. Кстати, твоя комната от лестницы налево, запомнила? И давай, шевелись. Держи чистое полотенце, я тебе сейчас принесу свою футболку. Платье выбрось, им теперь даже полы не вымоешь.
Он приносит белую, чистую футболку, я закрываю дверь и с наслаждением встаю под теплые водяные струи. Шиплю, смывая запекшуюся кровь со ссадин, но потом с удовольствием намыливаюсь гелем. Мужским, пахнущим хвоей и немного табаком.
