Он бросает тяжелый взгляд, но колеблется лишь долю секунды. Снимает блок с экрана и протягивает телефон. Но я все же не решаюсь лезть туда сама.
— Открой папку с моими фото.
Он выполняет просьбу, и тогда я беру телефон. Быстро нахожу нужный снимок и поворачиваю гаджет экраном к Давиду.
— Откуда у тебя этот снимок, Давид?
На лице Данилевского не дергается ни один мускул. Только глаза еще больше темнеют и становятся похожи на настоящие черные дыры, как тот ночной пруд в углу замкового сада.
— Это тебе Росомаха прислал? Только честно, мы договорились…
Давид растирает лицо и поднимает голову.
— Поехали домой, Марта, — повторяет он чужим сиплым голосом. И я точно знаю, что больше никуда с ним не поеду.
— Нет, — разжимаю пальцы, и телефон падает Давиду на колени. А я сцепляю руки за спиной и отхожу на несколько шагов. На всякий случай. — Я никуда с тобой не поеду. Нет у меня никакого дома, Давид. Здесь есть отель, я сниму номер.
Попрошу Салимат собрать мои вещи, пришлешь их сюда, если тебя не затруднит. Ты обещал, что я смогу уехать в Лозанну, а через год подать на развод. Так я и поступлю.
Резко разворачиваюсь и чуть не падаю, потому что мир внезапно делает оборот вокруг своей оси, а следом еще один. Еще и ноги не гнутся, будто у меня вместо ног две колоды.
— Марта, стой! Марта! — несется за спиной грозный окрик, и мир снова занимает свое нормальное положение.
Я не иду — бегу.
Подобрав платье, спускаюсь по ступенькам. Ничего перед собой не вижу, глаза застилает пелена. Быстро моргаю, чтобы хоть немного улучшить видимость.
Решаю не обходить территорию по кругу, а иду напрямик мимо бассейна. Тут тоже достаточно оживленно, гости прохаживаются с бокалами и с любопытством поглядывают на меня.
А я все оглядываюсь на сидящий на балконе силуэт, он притягивает взгляд как магнитом. Меня окликают, я оборачиваюсь и врезаюсь в женскую фигура.
А затем ощущаю сильный толчок.
— Счастливого плавания, Марта, — слышу ядовитое шипение Зарины, и земля из-под ног куда-то исчезает.
Зато появляется вода, много воды. Она заливает уши, нос, глаза. Пытаюсь барахтаться, но мешает платье, да и бесполезно — я не умею плавать.
И в этот миг на ум приходит только одно имя. Во всем мире есть только один человек, которому пусть очень недолго — меньше месяца — я была по-настоящему нужна.
