Он больше не напоминает хищника, который притаился в засаде. Скорее, хищника, к которому вы случайно забрели в клетку, а он там сидит и поджидает вас с самодовольным видом.
— Здравствуй, Давид, — Данбеков протягивает ему руку, — я слышал, ты женился. Прими мои поздравления. Надеюсь, скоро поздравлю тебя с наследником.
Даже я ошалеваю. Слышал он! Да мы с Азатом его две недели динамили! Теперь, находясь на расстоянии в несколько шагов от своего несостоявшегося жениха, я проникаюсь уважением к отчиму.
Тузар Данбеков словно излучает агрессию, от одного его взгляда оторопь берет — по фото это не так заметно, как вживую.
А Азат умудрился его столько времени за нос водить!
Но самое занятное, что меня Данбеков не замечает в упор. Как будто бы Данилевский не мужчина, а гермафродит, который сам на себе женился и сам себе собирается нарожать кучу наследников.
Ослепительная красавица, которая держит его под руку, напротив, не стесняясь, рассматривает меня с нескрываемым интересом.
— Желаю тебе счастья, Давид, от всего сердца! — говорит она, переводя на моего мужа взгляд, полный поволоки.
— И пусть твой дом скорее наполнится детскими голосами.
Еще одна. Даже становится ко мне боком, беря Тузара под локоть обеими руками. И всячески демонстрирует свое убеждение, что мой муж размножается исключительно почкованием.
Хорошо, хоть он так не считает. Давид сжимает мою руку и сдержанно кивает в ответ на поздравления.
— Тузар, Зарина, мы с женой благодарим вас за поздравления.
Правильно, и хватит с них.
Мне ужасно приятно, что муж не стал расшаркиваться перед этой отталкивающей парочкой.
Кстати, судя по всему, Тузар Данбеков недолго по мне страдал. Вон какую красавицу отхватил, я бы на его месте радовалась, что я ему отказала. Конечно, судя по ее вздернутому подбородку и высокомерному взгляду, она стерва еще та. Но мужчины стерв любят, и вообще, может он уже все забыл?..
Тузар и Зарина отходят, я как зачарованная смотрю им вслед. Данбеков поворачивает голову, приветствуя проходящих мимо гостей, и я ловлю на себе его взгляд.
Секундный, мимолетный, но на миг наши глаза встречаются, и я в ужасе отшатываюсь. Он меня буквально испепеляет, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не завизжать и не спрятаться за кресло Давида.
Никто не радуется, и никто ничего не забыл. В обжигающем взгляде Данбекова сквозит не столько ненависть, сколько обещание, и я будто прирастаю к полу. Все это длится какие-то доли секунды, но мне достаточно, чтобы по коже пошел мороз.
