Прослушка? Вряд ли Давид это бы допустил. Тогда кого боится Салимат?
Послушно следую за девушкой к мусорным бакам, и как только оказываемся на месте, разворачиваюсь и смотрю в упор.
— Почему ты не стала говорить в кабинете?
— У этого замка слишком длинные уши, госпожа…
— Какая госпожа может быть возле мусорника, Салимат? Когда мы вот так один на один, я Марта, — перебиваю девушку, и она понятливо кивает. — А теперь говори, о чем в этом замке можно говорить только на помойке?
— О несчастье, которое случилось с вашим мужем.
— Как он оказался в инвалидном кресле? И как давно?
— Три года назад. Оборвался трос для банджи-джампинга.
— И почему нельзя говорить об этом в замке, — я начинаю терять терпение, а Салимат напротив отвечает спокойно и бесстрастно.
— Потому что трос не сам оборвался, Марта. Вашего мужа хотели убить.
Глава 22
Некоторое время обе молчим. Я, шокированная, перевариваю информацию, Салимат ждет, когда я ее переварю. Отмираю первой и задаю наиглупейший вопрос:
— А Давид в курсе?
Салимат пожимает плечами.
— Так кто же об этом знает? Хозяин с нами не делится, и муж мне ничего не рассказывает. Он в охране служит у господина Данилевского, — объясняет она, очевидно, увидев непонимание в моих глазах.
— Как это произошло? — делаю вид, что исследую содержимое мусорки, и для убедительности заглядываю в бак. — Ты тогда уже работала у Давида?
— Я здесь выросла при замке. Мои родители работали на отца Данилевского, Давида Давидовича.
При упоминании о Давиде Давидовиче невольно краснеют уши.
Но я не подаю виду, чтобы Салимат не заподозрила, что я подслушивала их болтовню с Раяной.
Тем временем девушка продолжает:
— Я помню Давида Давидовича, очень хороший был человек. Когда его убили, Давид очень переживал.
— А куда делась его мама? — спрашиваю на автомате и натыкаюсь на изумленный взгляд.
— Разве он вам не рассказал?
С досадой прикусываю губу. Вот черт, надо было так проколоться! Ну конечно, влюбленный муж просто обязан выложить всю свою биографию любимой жене, пока та отдыхает у него на плече перед следующим сеансом любви, страстным и горячим…
Прикрываю глаза и с удовольствием представляю себе этот сеанс.
У меня даже дыхание ускоряется. Обязательно было Давиду улетать? Я бы сейчас не отказалась прогуляться с ним к пруду и там целоваться, сидя на созвездии Цефея…
Подождите, я сказала сидя? Глядя, конечно же, глядя!
Уши пылают как факелы, потому что уверена, там есть на что посмотреть.
