Это даже не фотографии, а постеры. На них изображен Давид на фоне летнего горного пейзажа умопомрачительной красоты в экипировке для банджи-джампинга.
Некоторое время любуюсь своим мужем, и тут на меня будто ведро ледяной воды опрокидывают.
Он стоит. На ногах. Не сидит в кресле, а стоит. Высокий, стройный, в футболке и шортах. И ноги у него сильные, мускулистые. Красивые такие мужские ноги.
Судя по внешнему виду, фото сделано относительно недавно. По крайней мере, Давид на постере не сильно отличается от теперешнего.
Почему я думала, что его инвалидность — это давняя история? Наверное, потому что никогда, ни дня, ни минуты не видела в нем инвалида…
Набираю мужа — нет связи. Он выключает телефон, когда занят или когда у него переговоры. Значит, попробую добыть информацию самостоятельно. Вряд ли это такая большая тайна.
Жаль, что это не цифровое фото, и его нельзя увеличить. Так и хочется раздвинуть границы пальцами. Ловлю себя на том, что глажу изображение мужа, и где-то в подсознании раздается усиленный стук.
Как будто кто-то отчаянно пытается выбраться наружу.
Сжимается сердце от того, что Давид прикован к инвалидному креслу. Пусть он и сидит в нем, как на троне. Но все равно, он не может сделать многое из того, что доступно другим. К примеру, взять меня на руки и понести…
Снова из подсознания доносится настойчивый стук, но я не умею заглядывать в подсознание. Мне бы с сознанием разобраться.
Мне нужна информация, а самый верный ее источник может быть только в одном месте.
И я иду на кухню.
Глава 21-1"
"Я не собиралась подслушивать. И в мыслях не было. Я собиралась найти Салимат, наврать ей с три короба поделиться несколькими женскими секретами и расспросить о Данилевском. Секреты я вычитала в интернете, но даже если теория без практики ничто, то практика без теории, я вам скажу, тоже не очень.
Открываю дверь, вхожу — в помещении кухни пусто. Ни души. Ставлю себе на заметку. Полный штат народу, а как только хозяин за порог, начинается полный разброд и шатание.
Во мне, как я понимаю, особой угрозы никто не видит.
А напрасно.
Придется разглядеть.
На столе стоит большая миска с мытыми персиками. Я ведь могу взять один, я же здесь хозяйка? Только протягиваю руку, как со стороны заднего двора доносятся голоса.
Я не вслушиваюсь нарочно, они просто слишком громко разговаривают, Салимат с Раяной. И прятаться я не собираюсь, но стоит услышать свое имя, лихорадочно оглядываюсь и ныряю в кладовку.
