– Это что еще за готическая пьеса? – проявил Одессит удивительное знание мировой литературы.
– Это жизнь, Одессит, – покровительственно произнес Петлюровец и довел до нас свой план во всех подробностях."
"Ну что, надо признать, идея авантюрна, шита белыми нитками, но изящна. И может сработать. Оставалось только уговорить двух человек. Пришпилить их, как насекомых, иголкой убойного компрометирующего материала. Но его недостаточно. Применим материальный стимул. У Коновода я прихватил мешочек с награбленным золотым запасом – кольца, броши, драгоценные камни.
Он их всегда таскал с собой. Не так, чтобы шибко много, но на оперативные расходы хватит. В общем, с такими нашими аргументами та сторона просто обязана дать свое согласие на противоестественные отношения украинского тюремного ведомства с бандподпольем.
– Ну что, – резюмировал я. – Как в народе говорят: хитростью поймаешь даже льва, силой не поймаешь и сверчка. Как раз наша ситуация.
– Хитрость – она такая, города берет, – добавил Одессит. – Чего уж там какая-то тюрьма.
– Да будет так, братцы террористы и бандиты, – хлопнул я в ладоши. – Действуем напористо, но с оглядкой…
Глава 7
Тарас Свинарь откушивал чаю из пузатого самовара с медалями тульского завода. На столе теснились розетка с вареньем, блюдце с печеньем, баранки и даже, страшная редкость, шоколадные конфеты, вкус которых население в последние годы начало прочно забывать. А он сладкое страсть как любил.
В просторном деревянном доме господствовали достаток, тепло и уют.
Все так благолепно и, главное, спокойно. Не любил начальник домзака, который по старой памяти именовал тюрьмой, шум и смуту. А любил сытый покой.
Все же главное в жизни – хорошо устроиться. Жену с детьми он удачно спровадил в родное село. Обслуживала его приходящая домработница. А в городе всегда находились молодухи, которые тоже любили шоколадные конфеты.
Да, жизнь у него в целом состоялась. Хотя в недавнем прошлом и несло его прямиком в ад, но извернулся. Исхитрился. Встал раскорякой.
Да и перепрыгнул через геенну огненную.
Ох, чего же стоил ему этот прыжок. Как ему только удалось сделать так, чтобы забыли в некоторых местах некоторые люди и о нем, и о его прегрешениях. Но удалось. Теперь он большой начальник с большой властью над мелкими людишками. Притом начальник сытый. И еще партиец, что можно на Украине приравнять к столбовому дворянству.
И страшно не хотелось никаких перемен. Не хотелось вспоминать прошлое, а о будущем думать лениво.
