В уши от близкого взрыва словно вату забили, звуки доносятся издалека, но, если хочешь выжить, ты должен их различать. Проносится мимо, принимая вид то осколков, то пуль, смерть.
К бою невозможно привыкнуть. С ним можно только свыкнуться. Точнее, свыкнуться с мыслью, что от него никуда не деться и нужно выживать всеми силами. А дальше уже играют твои личные качества и опыт. Или ты становишься частью боя. Или деталью траурного пейзажа – как на картине художника Верещагина «Апофеоз войны», где от воинов остались только черепушки.
Я научился становиться именно частью боя. Сколько мной пережито этих самых боев, и я до сих пор жив. Значит, наука не прошла даром. И сознание научилось встраиваться в этот страшный режим.
– Вперед! На сшибку! – отчаянно заорал Коновод, желая бросить в бой гарцующих рядом с нами бойцов, заставить биться обоз, который тащился сзади.
Он уже было собрался пришпорить коня и рвануть в гущу битвы, но тут я заорал что есть мочи:
– Стой! Назад!
– Трусишь, щенок?! – закричал Коновод.
Трушу? Ну что ж, страх в бою вещь естественная. Но вот только или ты овладеваешь им и отключаешь его, или он овладевает тобой, и тогда ты из человека превращаешься в дрожащую тварь. Страх есть у всех. Но кто с ним дружит, того он оставляет в первые же секунды боя, потому что все твое существо занято другим – выживанием и убийством. Ну а нет – сидишь на дне окопа и воешь в пространство, пока тебя не накроет снаряд. Снаряды почему-то любят трусов.
У меня же сейчас страх боя уже ушел, а кураж так и не пришел.
Зато пришли холодный расчет и трезвая оценка. Они подсказывали, что биться бесполезно. Пулемет работал как коса, срезая одного за другим и пеших, и конных. Сбоку нарисовалась еще одна группа всадников. И нам оставался лишь путь назад. Еще можно проскочить, если не жевать губу, как верблюд.
– Держись за мной! – кинул я Коноводу, который уже начал осознавать, что дело кислое.
Свистели пули. Крики. Ржание. Грохот. Ад. И через все это мы ломанулись сначала в сторону леса. Но я вовремя притормозил.
Там наверняка тоже подготовлен какой-нибудь сюрприз в виде засады. А вот если в тот овражек…
До оврага мы добрались целыми. Он был достаточно крут, моя лошадь тут же подвернула ногу и упала, покатившись вниз. Я успел спрыгнуть. Поднялся. Отряхнулся и прикрикнул:
– Спешивайся!
Коновод послушно выполнил мое указание. И мы заскользили вниз по склону. И вот уже под ногами захлюпал ручей.
Коновод держался за мной, как привязанный – молча и послушно.
