Поэтому был разработан хитрый маршрут, часть которого пролегала по водным артериям, а другая часть – автомобильные дороги, ну и под конец, уже на территории России, железка.
На мою долю выдался водный отрезок. Катерок, хорошо знакомый, на котором я свел Полковника с «Вийсковым союзом», покачивался на волнах, пыхтел и упорно полз вперед.
Поблажек пленному я оказывать не собирался, поэтому он у меня был прикован наручником к креплению стола, достаточно прочному, чтобы выдержать любой рывок."
"– К чему эта излишняя жестокость? – спросил меня человек, который еще недавно говорил, что гибель миллионов соотечественников его не волнует.
– Вы же знаете, что я не убегу?
– Может, вам и охрана не нужна? Отпустить вас, что ли, под честное слово через неделю прибыть на Лубянку?
Мороз только усмехнулся невесело. И сделал вид, что меня не существует. Что-то детское было в этой обиде.
Но он быстро сообразил, что выглядит донельзя глупо. Перестал дуться и даже закурил папиросу, протянутую мной.
– Извиняйте, сигар нема, – развел я руками.
– Скоро у вас всего нема будет, у победивших пролетариев. Быдло всегда распускается без хозяина. А потом дохнет с голоду.
– Это вы зря, – заметил я. – Чем злопыхательствовать, лучше бы подумали о себе. Рассказать все придется.
– Пытать будете?
Я только пожал плечами. Откуда я знаю, что с ним будут делать. Знаю лишь одно: с его сетью будет покончено.
– Будете, – утвердительно произнес Мороз. – У вас все на страхе и на боли замешано.
– У нас? – удивился я искренне.
– Вот поэтому вы и уходите в забытье. Вы полностью утеряли связь со ставшими для вас чужими страной и народом. Живете воспоминаниями и фантазиями. У вас больше нет силы, вы подпитываетесь ею от зарубежных разведок, мечтающих разделить Россию. Решим мы проблему с коллективизацией. Где народным энтузиазмом и верой в лучшее, а где кровью, но решим. И после этого у вас не останется ничего, за что нас можно зацепить внутри страны. Вы не сможете использовать ненависть к большевикам, ее не будет.
Мы уже утвердились как власть.
– Может, и так. Хотя вы еще вспомните нас добрым словом. У нас есть принципы, честь и стоп-краны. А те, кто придут за нами, они куда проще. И они вам покажут такую кузькину мать!
– С какого это прикупа?
– А потому что придут они из самой преисподней. Откинув, как ненужные костыли, все завывания о справедливости, возвращении старых сытых порядков и законов, о всяких ветхих вере, царе и Отечестве.
