Контрразведчик давил в основном на Вычугское восстание. Ведь после него, приняв там активное участие, я будто бы бежал с Дальнего Востока на родину предков – Украину."
"Выведывал он подробности со знанием дела, судя по всему, у него был какой-то источник по тем событиям. И ему страшно хотелось поймать меня на противоречиях. Вот только я тоже был тогда там и знал о восстании не понаслышке. Во всяком случае, побольше, чем загадочный источник Шрама. Не возьмешь, вражина. Легенда – это моя крепость. Если она посыплется, то похоронит под своими обломками и меня, и Петлюровца, и всю операцию.
Но пока стоит крепко. Хотя кто знает, какие еще карты в его шулерских рукавах?
– Удовлетворил ваше любопытство? – спросил я, когда Шрам иссяк и устало присел на стул.
– Пока да, – кивнул контрразведчик.
– И что, прикажете расстрелять? Или могу идти?
– Идти? – удивился Шрам – Н-е-ет…
Он посмотрел на меня внимательно и как-то бесцветно произнес:
– Знаете, Александр Сергеевич. Эмиграция – это тяжело. Особенно для служивого сословия.
Купцу все равно, где торговать, а для служивого Родина свята. Это нечто большее, чем просто часть планеты. Это вся жизнь.
Он уставился поверх меня, в одну ему видимую даль. А потом продолжил:
– Эмиграция меняет людей. Делает их одержимыми жаждой реванша или полностью никчемными, приучая жить малым, незначительным, плевым. Наша большая цель – это победное возвращение. И я готов на любое преступление человеческих и божьих законов, чтобы оно состоялось, господин большевик. Я готов быть лютым зверем.
И скоро вы в этом убедитесь. А пока подумайте…
Он резко поднялся и покинул помещение. А я сидел в бесполезных раздумьях, пока не задремал.
Заявился контрразведчик часа через три. Деловито спросил:
– Ну что, надумали сотрудничать?
– Тут и думать нечего. Нафантазировать могу что-нибудь, но вряд ли вам это нужно, – ответил я.
– Можете не утруждать себя. К счастью, ваш друг оказался куда более благоразумным. Он рассказал нам все.
– Все? Завидую. Я сам не помню всего.
– Хватит валять дурака! – прикрикнул контрразведчик.
– Нечего больше сказать?
Я только пожал плечами.
– Расстрелять комиссарскую падаль! – бросил Шрам помощникам и энергичным шагом вышел.
А меня резко и бесцеремонно подняли с лавки и повели наружу, расстреливать. В голове царил полный кавардак. Я для порядка еще прикидывал, как вырваться. Хотя и держали грамотно, можно было попробовать. Но нужно ли?
В лучших палаческих традициях меня поставили к стеночке за конюшнями.
