И через несколько минут разговаривал со своим далеким коллегой. Остальные напряженно слушали. Все они были набраны по лимиту, и сейчас это выглядело особенно наглядно: встревоженные крестьяне в форме с чужого плеча. На их фоне тиходонский оперативник казался былинным богатырем, героем какой-нибудь саги о викингах или Песни о Нибелунгах. Но он вслушивался в разговор с не меньшим напряжением.
– Есть такой? – переспросил дежурный. – Здоровый, весь в татуировках? Да? Так и называют? Ну вы там даете! И много у вас таких Расписных? Один, говоришь… А где он сейчас должен находиться? Ага… В Москве и находится, только проводит отпуск очень своеобразно… Что? В каком смысле? Да уже понял кой-чего… Ладно, спасибо за подсказку.
Майор положил трубку таким жестом, каким ставят точку в затянувшейся истории. Начальник патруля положил на стойку электронный блокнот и снял с задержанного наручники. Тот принялся растирать запястья, вращать могучими плечами, махать руками, восстанавливая кровообращение.
– А чего, на нем написано, что капитан? – неизвестно у кого спросил стриженный наголо милиционер с автоматом. – Идет без рубахи, весь исколот – натуральный зэк!
Дежурный вернул Волкову удостоверение. На пальцах задержанного он заметил грубые шрамы.
– Перстни срезал прямо с кожей?
Тиходонец не ответил.
– Нет, правда, скажи: зачем ты так искололся?
– Для смеха…
– Да, видать, ты парень веселый. Только товарищи тебя не очень-то любят…
– Товарищи любят. Крысы – нет. Где мой бумажник?
Осторожно ступая, бочком, подошел Иванцов, стараясь не приближаться, опасливо протянул портмоне.
Интуиция сержанта не подвела: Волков поймал его за кисть, подломил и лишь тогда другой рукой взял бумажник.
– Ой! Кончай! Больно!
– Сколько вынул? – спросил Волков, раскрывая портмоне.
– Ничего не брал, честно! Если только выпало…
– Я так и думал, что ты крыса!
Волк без замаха ударил тыльной стороной раскрытой ладони. Восходящее солнце хрустко припечаталось к физиономии сержанта, тот, запрокинув голову, отлетел к стене, сильно ударился затылком и сполз на обшарпанный, давно не крашенный пол.
Из носа у него потекла густая темная кровь, как недавно у рябого.
– Ты что?!
Дежурный, побагровев, схватился за кобуру. Уткин передернул затвор автомата. Но татуированный человек стоял спокойно и больше агрессивности не проявлял.
– Если бы он просто саданул меня в горячке, я бы его не тронул. Но это гад под нашим мундиром.
