Многокупольный храм во всю грудь, звезды вокруг сосков, витые погоны на плечах выдавали опыт многочисленных ходок в зону и высокое положение в уголовной иерархии. Под ключицами имелась еще одна пара глаз – жестокие, широко открытые, они презрительно разглядывали босяка с его жалкими бакланскими [84] наколками – ничтожного ефрейтора, посмевшего схлестнуться с генералом криминального мира.
1 – .
– Я… Я… Ты… М-м-м…
Баклан был настолько шокирован, что даже потерял способность внятно говорить, и светловолосый, сплюнув, остановился, решив не добивать морально уничтоженного врага.
Но поведение генерала не укладывалось в сознании ефрейтора, и, промычавшись, он все же выдавил застрявший в гортани вопрос:
– Брателла, как же так?.. Что же ты своих мочишь?
Лучше бы он промолчал. Странный незнакомец скривился, будто от зубной боли, и вновь рванулся вперед.
– Какой я тебе «свой», мразь…
Длинный прямой удар добавил к трем лежащим еще одно обмякшее тело. Теперь все закончилось окончательно.
Зрители стали расходиться.
Татуированный атлет осмотрел поле битвы, усмехнулся:
– Что ж, по-моему, все вышло красиво, – негромко произнес он.
Потом поднял разорванную рубашку, расправил ее, критически хмыкнул и, зажав скомканную ткань под мышкой, направился к избитому мужику, осторожно щупающему в сторонке дрожащими руками начинающее распухать лицо.
– Как вы? Сильно досталось?
– Пожалел волк кобылу…– не поворачивая головы буркнул тот, облизывая разбитые губы.
– Что? – растерянно переспросил атлет.
– Да то! – Мужика прорвало, лицо исказила гримаса злобы, боли и отчаянной готовности ко всему. – Что ты комедию ломаешь! Ты такой же, как они! Между собой что-то не поделили, а теперь спасителя разыгрываешь? Да я бы всех вас к стенке ставил без разговоров! К стенке!
Лицо Волка окаменело. Он молча повернулся и пошел прочь.
От реки тянуло прохладным ветерком, но он не освежал обнаженного торса. Волк уже давно не мог почувствовать себя раздетым. Сняв одежду, он не становился голым, как все нормальные люди.
Причудливые татуированные узоры: все эти купола, звезды, кресты, погоны, цепи, кинжалы – так густо покрывали тело и так глубоко въелись в кожу, что превратились в тонкий плотный панцирь, кольчугу, мешающую ощутить умиротворяющую прохладу выглаженных простыней или расслабляющее тепло пара доброй баньки, насладиться ласковыми каплями летнего дождя или нежными прикосновениями пальчиков любимой женщины.
