Теперь воля казалась роскошью, царским подарком.
Медведев довез Вольфа до самого подъезда.
– Четвертый этаж, шестнадцатая квартира, – сказал он и протянул руку. – Лаура дома, я звонил. Какие планы?
– Никаких. У меня же отпуск. Хочу пожить в домашнем тепле, расслабиться, погулять по воздуху, борща поесть, восстановить физическую форму. Мне же все это в диковинку, отвык… А там видно будет…
Лейтенант улыбнулся:
– Счастливо! С наступающим!
Вольф взбежал по лестнице. Сердце колотилось – может, отвыкло от физических нагрузок, а может, по другим причинам.
У незнакомой, обитой дерматином двери он замешкался. Неловкость сковывала движения. Виновата в этом, наверное, была чужая одежда – новый жесткий ширпотреб со склада службы наружного наблюдения. Он расстегнул пальто, но неловкость не проходила.
Коротко тренькнул звонок. Звякнула задвижка глазка, щелкнул замок, дверь открылась. На пороге стояла Лаура в коротком халатике. Она была явно удивлена:
– Это ты?! Мне не сказали, что ты вернулся! Что на тебе за пальто?
Вольф молча рассматривал ее ноги.
На гладкой коже топорщились редкие светлые волоски.
– Заходи, что стоишь как пень! Мог бы хоть раз позвонить или написать письмо…
– Это было исключено, – хрипло сказал Владимир. – По условиям командировки исключалось на сто процентов. Он обнял жену и привлек к себе.
Лаура высвободилась.
– Откуда у тебя это пальто? И этот костюм? А почему ты не снимаешь перчатки? Что ты так на меня смотришь?
– Я полгода не видел женщин.
– Это хорошо. Есть хочешь?
– Нет. Я другого хочу…
Вольф, наконец, снял пальто и перчатки, тут же сунув руки в карманы.
– Вот так сразу, с порога? – Лаура лукаво улыбнулась. – Ну что ж… Я тоже соскучилась. Давай быстро в ванную!
Он долго мылся: намыливался, тер себя мочалкой, снова мылился и снова тер, чтобы содрать, развеять, уничтожить неотвязный тюремный запах.
«Осторожней! – сварливо сказал кот. – Чуть мою рану не задел. Ты нас сейчас сдерешь вместе с кожей!»
«В натуре, – подтвердил черт.
– Он меня уже задушил своим мылом. Лучше б водки налил!»
«Много он тебе наливал? – злорадно спросил пират. – Мутный у нас хозяин, ох и мутный…»
– Заткнитесь! – рявкнул Вольф.
Картинки послушно умолкли. Но как они поведут себя через несколько минут, когда станут соучастниками того, что традиционно исключает присутствие посторонних, сказать было нельзя. Нельзя было предсказать и реакцию Лауры, впервые увидевшей растатуированное тело мужа.
