Эйдельмана как ученого вообще выгодно отличало умение формулировать вопросы, прицельно попадающие в главный нерв той или проблемы. А хорошо поставленный вопрос, как известно, уже наполовину решен. То есть, он в значительной мере является вопросом риторическим, подразумевающим готовый ответ. Именно так обстоит дело и в данном случае: ответы на эйдельмановские вопросы с первого взгляда кажутся сами собою разумеющимися. Ну, а чтобы уж совсем исключить разночтение, автор предпослал им свое резюме: «Главный научный довод против расизма заключается в том, что все современное человечество, без сомнения, — один вид.
По-видимому, тот самый вид, который сформировался в Средиземноморье и Передней Азии несколько десятков тысяч лет назад».[140]"
"Историк поспешил с вердиктом. Дело, как мы убедились, обстоит как раз наоборот: научных доводов против расизма вообще не существует! Есть изначальные расы, и есть область их смешения, впервые происходившего в условиях «кто — кого» как раз в указанном Эйдельманом регионе.
При этом смесь — именно и только в подобных областях! — так и остается смесью, обретая новую расовую идентичность. А чистые расы, каждая в своей зоне, прошли через реверсию, практически полностью регенерировались, расстались в массе с привнесенными метисацией признаками и остались в итоге чистыми в целом расами. Стремление Эйдельмана как яркого представителя смешанной, вторичной расы, видеть весь мир вокруг подобным себе объяснимо, но неприемлемо для научного ума.
Между тем Эйдельман продолжает готовить читателя к «правильному» ответу: «Трудно сторонникам теории — „разные расы — разные виды“ — объяснить, почему у всех людей одинаковое строение борозд мозга (мы уже знаем, что это не так. — Авторы), одинаковое число долей легкого и печени. Зато, предположив, что все расы — один вид, мы сможем все легко понять… Доводы, доказательства, наука… А расовые предрассудки живы и крепки.
И самый распространенный их вид — скрытый, мягкий, стыдливый.
Те или иные расовые предрассудки имеются у многих милых, честных, добродетельных людей любой расы, даже у тех, кто полагает, что чужд расизму.
Сколько хороших людей дрогнет, спасует перед одним из шести вопросов, которые им следовало бы задать»…
И далее следуют те самые сакраментальные вопросы.
Что тут скажешь?
Мы, смеем думать, действительно — милые, честные, хорошие и добродетельные люди белой расы.
