Отныне безусловные преимущества для лиц смешанного происхождения предоставляет переход в категорию титульной национальности на территории российских республик. Это особенно скажется на этническом составе населения регионов давних культурных контактов с высокой долей смешанного населения, где до этого часто предпочтительный выбор делался в пользу русской национальности (Поволжье и Северный Кавказ)».
[126] Как известно, Тишков крупно ошибся, слишком крупно для директора НИИ: процент русских в России практически не изменился. Важность «шкурных» мотивов для русского человека он явно переоценил, напрасно посудив о нас по себе."
"Здесь мы отчетливо наблюдаем другую ахиллесову пяту Тишкова: его отношение к русскому народу, его понимание русского вопроса. Русофобия (в обоих смыслах слова) высокопоставленного чиновника очевидна.
А ярая настойчивость, с которой он выступает против русских прав и интересов, а также против русских националистов — защитников этих прав и интересов, заставляет подозревать глубоко личные, интимные мотивы. Будучи главным автором ельцинской концепции национальной политики (официального документа, имеющего некоторую юридическую силу) он постарался внести в нее принципы, противоречащие интересам русской нации.
Как сам он с гордостью отчитывается, «это была первая попытка провести в официальном документе мысль, что права гражданина выше прав нации».[127] Во что вылился этот подход? Вот отчет Тишкова:
«Проект концепции содержал рекомендации в адрес федеральных властей по расширению представительства нерусских народов и культур в центре страны, в том числе организацию вещания на языках других крупных народов страны (татар, чувашей, бурят, чеченцев и др.
) и даже их визуальное присутствие на экранах телевизоров»;[128]
«Были учтены все основные замечания, в том числе и самые „неудобные“ от Татарстана, Башкирии, а также МИДа и Минэкономики России.
