Борьба за трон в самом ярком ее проявлении.
Правильно Аля сравнивала происходящее с “Игрой престолов”. Даже “перчинку” мы, так сказать, обеспечили для полноты картины. Я имею в виду брачную ночь, за исходом которой наблюдали всякие личности, готовясь умыкнуть меня на ритуал, если наличие силы души действительно подтвердится. И не зря они шпионили и надеялись. Мои мужчины оказались правы - я такая же “батарейка” для этого мира, как и другие призванные. Значит, имею право находиться на Райнере на вполне законных основаниях.
Пусть даже имея странный дар, которого многие жители этого мира боятся или, по крайней мере, опасаются. Пока что. Мне и моим избранным мой дар еще предстоит изучить. Но я уверена, что ничего плохого он миру точно не принесет.
Цилиссию сфера мира решила судить прямо там, не отходя от кассы, так сказать. Как рассказали мужчины, Райнера не простил ей предательства и желания идти против его законов, лишил магии и запечатал личность. Сам бы он никак не смог ей помешать. Поэтому осуществил все нашими руками, хитро объединив и поместив прямо в эпицентр заговора.
Правда, воспоминания бисте мир не стер, чтобы ирлы из канцелярии Правителя могли все ментально считать и записать.
Да, мир умный, все прекрасно осознающий и понимающий. Только не всесильный, судя по всему.
Правитель Томас был вне себя от горя и отчаянья. И, одновременно с этим, был зол сам на себя, что так слепо доверял сестре. Ну, насколько этот суровый бист вообще может испытывать нечто подобное. Но Кайд уверял, что чуть ли не впервые в жизни главный бист сорвался и обнажил свои чувства.
Жаль, что это случилось не из-за любви, а при совсем других печальных обстоятельствах. Ну ничего, будет и на его улице праздник когда-нибудь. Я уверена в этом.
Правитель Бистии до последнего не верил, что Цилиссия способна на что-то подобное, пока не услышал происходящее в Храме со мной собственными ушами.
Кайд был прав - если бы мы обратились со своими подозрениями к Томасу раньше, он бы и слушать никого не стал.
Бисты уперты и категоричны. А отсутствие эмоций и эмпатии иногда делает их глухими и слепыми даже к самым очевидным вещам.
Советника-фата тоже судили сразу. Похоже, Райнера жаждал мести и не стал откладывать дело в долгий ящик. Теперь Тьер остался в своем княжестве совершенно один, так как пока не знал, кому из своих Советников можно верить, а кому - уже нет.
