Ведь она была уверена, что про Елену они знают все или, как минимум, в курсе предложения неизвестного шейха. И в данный момент не спускают глаз со Светозарова. Вернее, стараются не спускать, потому что объект прибыл в очень удаленный и редко посещаемый обычными мирянами монастырь и скрылся за его толстенными стенами. Группы наружного наблюдения сейчас предпринимали массу самых различных уловок, чтобы попасть внутрь этой тихой заводи католицизма и выяснить цель такого посещения. Разве что любящая его женщина сразу догадалась о причине поездки в такую глухомань.
Ведь Дмитрий собрался «просматривать» гаремы чуть ли не всех известных миру шейхов и рабовладельцев. Как он это делал, оставалось только догадываться, но, скорее всего, именно этот монастырь и подходил для подобного просмотра лучше всего.
Встретившись с телохранителями, Александра уселась в машину и огласила весь предстоящий маршрут:
– Вначале едем в банк, потом на кладбище, а потом проедемся по сети магазинов.
Заодно где-то там и пообедаем.
Петр на это только согласно кивал: клиентка была рядом, и он был спокоен.
Торговец в это время как раз заканчивал разговор с настоятелем монастыря:
– Еще раз прошу извинения, что приехал так неожиданно, без предварительной договоренности.
– Ну что ты, сын мой! Для таких, как ты, наши двери всегда открыты, а наши сердца готовы делиться благостью и величием истинного покоя.
– Спасибо, святой отец. Это воистину святое место меня просто спасает от мирской суеты и ханжеского словоблудия.
Хочу надеяться, что никто из плохих людей не нарушает ваш покой. Я в силах оградить вас от любого обнаглевшего грешника.
– Не стоит беспокоиться, Дмитрий. Ты и так оказываешь нашему монастырю большую финансовую поддержку. А с лиходеями мы и сами неплохо справляемся. Иди, сын мой, отдохни душой и телом.
Они попрощались крепким мужским рукопожатием, и Торговец отправился по хорошо знакомому коридору к винтовой лестнице в углу здания.
Поднявшись на второй этаж, он выбрал одну из пустых келий, плотно прикрыл за собой дверь и заложил поперечным бруском. Теперь, даже если бы он здесь умер, дверь – с разрешения настоятеля – могли открыть только через три месяца. А уж войти во время длительной медитации или заранее оговоренного поста любой обитатель монастыря посчитал бы кощунством. Хотя и обитателей здесь насчитывалось всего несколько десятков.
