Возможность суммировать некие магические возможности сильно удивила Торговца. О чем он честно сразу признался:"
"– Где только я не бывал и каких великих шафиков не видывал, и никто из них не мог воспользоваться силой своего напарника, коллеги или товарища. Но почему бы не попробовать! Как вы это делаете?
– Очень просто, – оживился старый каторжанин, приступая к пояснениям: – Вы, граф, присядьте на корточки, а я положу правую ладонь вам на голову. Вот так. Готовы? Тогда я начинаю!
Хоть Дмитрию и неудобно было из такого положения делать шаги, но он решил попытаться.
Сосредоточился и на самом деле почувствовал некую освежающую волну, проходящую в его кожу от ладони Аристарха. Затем он сконцентрировался на обнаружении-создании пробоя и заметил, как знакомая тьма замелькала перед глазами. Но только он стал чуть смещаться телом для гусиного шага, как «подпитка» силой прервалась, пространственный пробой исчез и раздалось прежнее несильное громыхание.
– Э, нет! – запротестовал Аристарх. – В данном случае двигаться нельзя совершенно. Наш врачующий коллега накладывает руку на больного и сидит словно статуя.
– Ха! – воскликнул Дин. – Метод, конечно, хорош, можно с уверенностью сказать – уникален. Его мы вскорости изучим и применим к делу. Но как же я перейду в другой мир? Мне ведь двигаться при этом надо.
Старший пастух от неимоверного желания хоть как-то помочь заметно нервничал и дергал космы своей бородищи теперь уже двумя руками:
– Может, вы попробуете перейти сквозь ваш пробой в падении? Допустим, его величество вас в нужный момент подтолкнет? Или вообще будет держать на руках, а потом перенесет в нужную сторону?
– Хм… – Торговец мысленно прокручивал предложенные комбинации.
– Сомневаюсь, конечно. Но вынужден признать: некое рациональное зерно в ваших рассуждениях присутствует.
Теперь четверть часа старались и пыхтели все трое.
Но ничего, кроме нескольких новых ушибов и царапин многочисленные попытки не принесли. Зато непрерывный грохот привлек внимание других каторжан. Из дыма дальнего участка выступа, крадучись, показались двое мужчин и две женщины. Но если основательно заросшие мужчины ничем внешне не отличались от старшего пастуха, то женщины оказались совершенно безволосыми. Даже на голове у них не было видно ни единого волоска.
