А все началось с того, что тогдашний император Януарий ввел в моду обязательное жевание зеленого корня, который только здесь и произрастает. Мода захлестнула всю империю, за корень стали драться – и подобные стычки переросли в гражданскую войну. Тогда император, сговорившись со своими приспешниками, устроил тотальные аресты, швырнул сюда всех шафиков и заставил работать на сборке урожая. Вполне естественно, что в первые годы существования каторги смертность была невероятная: все несчастные рвались на волю изо всех сил.
Количество смертников здесь упало до минимума, подаваемый наверх урожай стал недостаточным, опять начались бунты среди населения. Это уже в последнее столетие додумались бросать сюда преступников: смертников и всех несогласных с режимом, а тогда местных урожденных шафиков стало катастрофически не хватать. Именно поэтому правнук Януария создал по древним книгам ужасное заклинание призыва. Из-за этого призыва любой шафик, достигший двадцатилетнего возраста, неизменно стремился только сюда, в столицу.
Другое заклинание на воротах давало условный сигнал, созвучный удару молота по наковальне, и ретивые стражники отволакивали ничего не подозревающих шафиков прямо в железные кресла. Ну те, которые на колесиках… Да вы их и сами уже опробовали…
– Постойте, – поразился Бонзай. – А куда же тогда девались все шафики нашего Севера? Ведь именно триста лет назад они все неожиданно снялись со своих мест и подались на Юг! Неужели о них ничего не известно?
Старший пастух в задумчивости почесал свою бородищу:
– Мне кажется, они тоже услышали призыв и разными способами попытались приплыть сюда на кораблях.
Но только зря погибли в бушующих океанских пучинах.
– Какой ужас! – воскликнул Бонзай, от негодования подпрыгивая задницей на горке упругих розовых шаров. – Это же сколько шафиков бесследно кануло из-за гибельного призыва!
– Вот такие дела у вас… – Дин указал пальцем в дым над головой: – Но вы так и не сказали, кто правит народом от имени шафиков!
– Да те самые монахи, которых вы видели.
Они отбирают своих послушников из самых преданных императорской семье людей, а чтобы никто никогда их не заподозрил, называют шафиками именно себя. Ведь страшной правды не знает никто на поверхности. Только сам император да несколько высших сановников монастыря. То есть побороться за нашу свободу на поверхности ни у кого ума не хватает не просто от нежелания, а от элементарного незнания сути происходящего безобразия.
