И только после того, как он убедился в собственной полной босоногости, поднял дотлевающую подошву сапога и требовательно уставился на замершего Аристарха:
– Весело тут у вас живется! Благо женщин нет.
– Почему же нет? – в некоей прострации отозвался старший пастух, так и не сводя своего взгляда с уникальных камзолов. – Есть. И даже больше, чем мужчин.
– Ничего себе! – воскликнул Бонзай, осторожно передвигаясь ближе к другу, а потом с размаху усаживаясь на более удобную для отдыха отвердевшую кучку местного каучука.
– Откуда они тут взялись?"
"– Хм! Прилетели, как и вы. А больше женщин потому, что смертность среди них в три раза меньшая, ядовитые пауки их почти не трогают. Остальные преступники-мужчины долго не живут: самый древний старожил здесь только шесть лет находится.
– А вот эту кожу вы где берете? – Торговец подошвой указал на набедренную повязку аборигена. Тот мотнул несколько раз головой, отрываясь от созерцания дивного камзола, и заметно взбодрился:
– Да с пауков и берем, тут больше никакой живности, кроме них и маток, – он кивнул на своих ручных монстров, – не попадается.
Но вы мне лучше скажите: откуда вы в столицу прибыли?
– Я ведь уже сказал: королевство Ягонов, континент Севера.
– Как?! Неужели океан стал проходимым?
– Вряд ли. – Дин успевал и разговаривать, и внимательно следить за разрушающейся у него прямо в руках толстенной подошвой. – Ко всему прочему, кроме водных путей существуют и другие…
– Как это? – Аристарх в волнении непроизвольно дергал себя за бороду.
– По воздуху, что ли?
– Да нет, лететь мы не стали. Хотя при определенных обстоятельствах и умении метод очень хорош. Но вот ты. – Дмитрий на этот раз не совсем вежливо ткнул в старшего пастуха пальцем. – Что, например, умеешь делать ты как шафик?
– Умею понукать людей болью и общаться с матками на расстоянии.
– Больше ничего?
– Так ведь мы глубоко под вулканом! Здесь почти все наши способности зеленый дым забирает себе, – чуть не плача выдал Аристарх.
– Это раньше, в далекой молодости, и на поверхности я мог создавать светящийся шар, небольшой огонек для разжигания костра или вводить в сон любого человека. А сейчас…
– Много здесь шафиков?
– Кроме меня еще семеро.
Далее старший пастух поведал об истории каторги. Это жуткое место принудительного заточения существовало уже долгие четыреста лет, и в его мрачном чреве погибли или умерли от тяжких испытаний многие тысячи ни в чем не повинных людей.
