Поджарый, породистый, лет тридцати пяти от роду, сразу видно — офицер, он вылез из машины, потоптался, разминая кости. Цветков что-то процедил сквозь зубы: вперед. С обратной стороны вышел Малашенко, и процессия взошла на причал. Немец обернулся, что-то бросил сопровождающим, рассмеялся. Его проигнорировали, отвернулись.
Немец вел себя развязно, впрочем, палку не перегибал. Со стороны чужого берега подходила широкая весельная лодка. На веслах сидел плечистый фельдфебель с засученными рукавами и размеренно греб.
«Как на прогулке», — машинально отметилось в голове. На носу стоял офицер в полевой форме, в фуражке с лихо задранной тульей, зевал, с праздным любопытством оглядывался кругом.
— Военных прислали, командир, как тебе это нравится? — пробормотал Коган. — Да, конечно, мирный инженер, сугубо гражданское лицо… Они ведь просто издеваются…
— Соглашусь, — вздохнул Максим. — Все прекрасно понимают, что происходит, но сохраняют дипломатическую мину. Ну, бывает, заблудился человек, затмение нашло…
Лодка плавно подошла к причалу, офицер вскарабкался на настил, козырнул.
Офицеры НКГБ ответили тем же. Немец протянул руку, они, помявшись, по очереди пожали ее. «Отто Григ» ехидно усмехался. Он же чуть не смеялся, подлюка! Немецкий офицер произнес несколько слов, видимо, на ломаном русском. Цветков скупо отозвался, передал «высокой переговорной стороне» какие-то бумаги. Офицер не стал их читать, затолкал в карман. Фельдфебель в лодке приподнялся, помог «Григу» взойти на борт.
Офицер спустился самостоятельно, небрежно отдав напоследок честь."
"«Григ» развалился на банке, подмигнул Цветкову. Тот не сдержался и с досадой плюнул. «Григ» засмеялся. Фельдфебель уводил лодку от причала, разворачивался. Взгляд «Грига» скользил по советскому берегу. Задержался на машинах, на причале, на виднеющемся в отдалении укреплении со сторожевыми башнями. Потом переместился вправо, скользнул по ржавому катеру, по грязно-зеленой машине. Задержался на усердно дымящем Шелестове, отправился было дальше, но вернулся, снова мазнул Максима.
Возможно, он что-то почувствовал, хотя вряд ли — в мистические процессы майор не верил. Кривая ухмылка перекосила породистое лицо. Пристальный взгляд устремился дальше — в глубь советской территории, которая отныне для этого человека была закрыта.
— Напускное нахальство, не больше, — успокаивая, проворчал Коган. — Он не может не понимать, что провалил задание, и начальство его по головке не погладит.
