Документы, если они и были, бандиты предусмотрительно изъяли.
— Ну и рожа у него, — покачал головой Коган. — Словно штамп поставили.
— Ага, «Уплачено», — хмыкнул Буторин и с подозрением покосился на Сосновского, который стал синим и из последних сил старался иметь беззаботный вид. В кожаном футляре у оперативников имелся массивный фотоаппарат ФЭД с 35-мм пленкой. В подвале у Малютина располагалась фотолаборатория и целая коллекция аппаратов — малоформатные «Exakta» и «Praktiflex», советские «Фотокоры» и даже старинные павильонные устройства XIX века.
«С молодости увлекаюсь, — сообщил Павел Егорович. — Возьмите один, может, пригодиться. Разрешение я выпишу. А вообще, осторожнее с этими штуками в пограничной зоне».
Максим сделал несколько снимков, убрал аппарат.
— И что дальше? — спросил Сосновский. — Прикажешь его на себе тащить, Максим Андреевич?
— Пусть лежит, — поморщился Шелестов. — Забросайте его ветками, чтобы не так вонял. И осмотреться — не исключены другие находки.
Но больше ничего не обнаружили, все же не грибное семейство.
Следы терялись в зарослях, уходили в лес. Искать было бесперспективно. На восток ушли как минимум трое — это было ночью, очень давно, и мозги у них работали. Единственная ошибка, которую они допустили, — оставили труп сообщника…
Малютина в поселке не было, всю свежую информацию передали старшему лейтенанту Цветкову. Тот понятливо кивнул, пообещал связаться с райотделом милиции, чтобы вывезли тело, забрал ФЭД и удалился в фотолабораторию.
«Сделаем копий тридцать, Максим Андреевич, — пообещал он, — пустим по всем инстанциям, глядишь, где-нибудь да признают человечка».
После обеда Максим отправил Когана и Буторина на Буг — подыскивать подходящее место для переправы к немцам. Совет Малютина решили учесть — секретарь производил впечатление компетентного.
Цветков распечатал снимки: «Ну, красавец, не могу…» Появился старший лейтенант Малашенко. Вскоре оба офицера убыли выяснять личность убитого."
"Вернулись Буторин и Коган, описали найденное место: полная уединенность, две излучины, русло сужается, много растительности по берегам.
Ходят патрули и там и здесь, но с ними можно и не встретиться. Буторин нырял — на нескольких участках глубина по грудь; вброд всю реку не перейдешь, но кое-где — аки посуху. И все это удовольствие — в полутора верстах на север от Гремячего хутора.
Дальше оставалось только ждать. Забугорная разведка молчала. Вестей от офицеров связи тоже не поступало.
