Но потянул за ниточку, сам не понял, что откопал, вот и избавились от него. А свои действия с городскими структурами он не координировал — грубая ошибка и тех и других.
— «Крот» может находиться в крепости?
— Не думаю, — покачал головой Малютин. — Крепость фактически не имеет значения, не XIX, знаете ли, век. Ее легко разбомбить, сровнять с землей. Оставить гарнизон в окружении, а самим пойти дальше. Там отдельный полк и никаких секретов. «Крот» — он где-то выше. Список подозреваемых давно имеется, но нахрапом действовать нельзя, агент ляжет на дно.
Иначе надо действовать…
— На хуторе ничего не трогали?
— Потоптались, не без этого, — пожал плечами Малютин. — Трупы увезли, остальное оставили. Шесть дней назад это было. Охрану выставить не можем, сами понимаете…
— И больше никаких мер не предпринимали?
— Ну почему же. Формально уголовный розыск занимается расследованием. Но я не слышал, чтобы кто-то повторно ездил на хутор. Через день после случившегося областное управление дало санкцию на арест Кострова Николая Артемьевича — начальника Особого отдела городского управления госбезопасности.
Инкриминируют халатное отношение к работе и возможное пособничество вражеской агентуре. До особого распоряжения он содержится в городском следственном изоляторе. Насколько я знаю, пару раз подвергался допросам.
— Считаете его врагом?
— Да какой он враг, — скрипнул зубами Малютин. — Я знаю Николая Артемьевича, общались, выпивали, наши жены знакомство водят.
Напортачил он, конечно, не проявил должной бдительности и умения. Но раз арестовали, вступаться не могу, не в той весовой категории. Да и время нынче трудное.
«Предвоенное», — подумал Максим, покосившись на своих товарищей. Все трое дружно молчали, перевалив тяжесть разговора на плечи старшего группы. Насчет «весовой категории» Павел Егорович явно поскромничал."
"— Сам хочу с ним поговорить, — неохотно выдавил Малютин. — После ареста ни разу не виделись. Позвоню к вечеру, пусть доставят на дачу.
Подвалы приспособлены, не сбежит. Не смотрите так удивленно, товарищи офицеры, я все же не последний человек в этом городе… — Малютин закончил фразу приглушенным ругательством, из чего следовало, что человек он, может, и не последний, но все равно — не бог.
— Я могу при этом присутствовать?
— Не вижу причин для отказа, — пожал плечами секретарь. — Вы мой помощник. Но ведите себя скромно, не проявляйте инициативы.
