У всех — серые лица, будто сами уже мертвецы, из помещения постоянно тянуло сивухой — невозможно без спиртного людям столь трудной профессии… Лучше не задумываться, что происходит в стране, зачем нужны все эти «посадки», пытки, повальные расстрелы. Много врагов у Советской власти, зачастую органы не могут остановиться: страдают невиновные, а главное, преданные до мозга костей делу Ленина — Сталина.
«Что нами движет? — задумывался Максим. — Служили верой-правдой, пострадали безвинно, а теперь опять в строй — да не просто так, а в особую группу, курируемую лично Берией».
Шелестов видел, что люди готовы работать с полной отдачей. Страх расплаты — за себя, за близких? Но пока сидели, давно простились с жизнью, смирились с участью. Любовь к Родине? Да, не без этого (Родина — это ведь не только тюрьмы и лагеря), но основной мотив, пожалуй, в другом. Офицерская честь, чувство долга, ответственность, верность присяге — это, пожалуй, главное, что мотивировало людей…
Когда он спрыгнул на перрон, закружилась голова.
В теле еще сохранялась слабость. Вдалеке маячил патруль, встречаться с которым не хотелось. Он слился с шумным семейством, а еще удачно подвернулась бабушка, у которой он отобрал тяжелую сумку и поволок по перрону. Она, довольная, семенила следом, наступала на пятки и бормотала слова благодарности.
К зданию станции Максим не пошел, пролез под составом и отправился назад, к депо. Там слился с мастеровым народом. Вышел на улицу Октябрьскую, постоял в короткой очереди у киоска, купил кулек карамели, двинулся по тротуару в южном направлении.
План города он держал в памяти. Шел и удивлялся. Если бы не редкие патрули, то перед глазами текла привычная мирная жизнь, не чувствовалось никакой напряженности. Войска дислоцированы в глубине территории, только на Буге небольшие заслоны, плюс гарнизон крепости… В городе работали предприятия, включенные в плановую социалистическую экономику. Работали магазины — продуктовые, промтоварные. У здания бывшего католического костела разгружали грузовик со стройматериалами — двухтонный «ГАЗ ААА» повышенной проходимости.
У стационарного милицейского поста курили опрятно одетые блюстители социалистической законности. По проезжей части шли полуторки, «эмки». Протащился «ГАЗ-4» — укороченная версия «ГАЗ АА». Горделиво пропылил новый «ГАЗ-61» — похожий на «эмку», но уже вездеход, способный брать водные преграды.
Снова уход от патруля — тот замаячил за редкими кленами.
