Документы полицейский просмотрел бегло, глянул для «галочки» и вернул обладателю.
— Вы по делам в Кущице, господин обер-лейтенант?
— Да уж не в отпуск, — вяло улыбнулся Максим, — Людвиг Манн, связисты из 16-й моторизованной дивизии. Изучаем местность для прокладки телефонных линий. Командированы в район на сорок восемь часов.
— А еще не проложили? — удивился жандарм. — Или мы чего-то не знаем, господин обер-лейтенант?
— Все чего-то не знают, обер-ефрейтор, — многозначительно заметил Максим. — Есть приказ подойти вплотную к Бугу и наметить участки для безопасной укладки кабелей.
Это будет не только телефонная связь…
— Есть новости из штабов, герр обер-лейтенант? — поинтересовался любопытный жандарм. — Долго нам еще тут торчать?
— Спешите на восточный берег? — усмехнулся Максим. — Считаете, что там будет не так скучно? Да, возможно, там будет веселее… Увы, не могу удовлетворить ваше любопытство, обер-ефрейтор, есть такое понятие, как режим секретности. Но кое-что назревает, и у всех нас есть редкая возможность принять участие в этом деле, гм… Мы можем проехать?
— Да, разумеется.
— Жандарм отпрыгнул, отдал честь. — Счастливого пути, герр обер-лейтенант.
— Мы можем снять жилье в этом районе? — спохватился Максим.
— Почему нет? — пожал плечами постовой. — Вы имеете право беспрепятственно входить в любой дом и делать все, что требуется. Местные не возражают. — Жандарм хохотнул. — Но при подборе жилья будьте внимательны, возможно, там уже поселились наши солдаты.
Дальше их никто не останавливал.
Мотоцикл подозрений не внушал. Все выглядело естественно. Тянулись чистенькие домики в зелени садов. Ближе к центру поселка вырастали особняки, мелькнула серая католическая церковь. А это представительное здание с колоннами, видимо, бывшая администрация. Сейчас в нем также размещались власти. Над крыльцом развевалось алое полотнище — но отнюдь не пролетарский символ, а совсем наоборот. В центре флага — черная свастика в белом круге. У крыльца стоял штабной «Хорх», грузовик для перевозки личного состава.
Из динамика на столбе разносился бравурный немецкий марш в исполнении мужского хора.
«У фашистов, видимо, своя героико-патриотическая направленность, — невесело подумал Шелестов. — В самое логово попали…»
Он покосился на товарищей. Буторин припал к рулю, Сосновский сидел прямой, как штык, с небрежным видом поглядывая по сторонам. Пульсировала жилка на виске. В диковинку пока. Но ничего, какие наши годы…
До северной окраины они добрались за несколько минут.
