Указательный палец уже начал совершать холостой ход спускового крючка, когда мозг, как мощный компьютер, выдал поправку на прицеливание. «Гребень крыши делается из толстого деревянного бруса и может оказаться препятствием для пули». Прицел еще ниже сместился,
Кольцов выдохнул и потянул спуск до конца.
– Дук, – оглушительно грянул выстрел, винтовка ощутимо пнула Глеба в плечо.
Горячая гильза, блеснув в солнечном свете, совершила замысловатый кульбит, упала на пол и откатилась к стене. Но взгляд сыщика был прикован к крыше дома напротив.
Ствол винтовки дрогнул, затем стал клониться вниз, наподобие весов. Наконец винтовка заскользила по гладкому шиферу, затем кувыркнулась и упала на брусчатку площади. Ответом на выстрел Кольцова стал шквал огня, впрочем, для обороняющихся это не было особо опасно...
Как ни странно, но наиболее адаптированным в этой ситуации оказался Роберт Малкин. Несмотря на свою комическую фигуру, он изо всех сил старался выглядеть как можно воинственней. На голову водрузил каску одного из убитых солдат, из-за спины выглядывал толстый ствол охотничьего штуцера, на плече бесстрашный репортер держал цифровую камеру.
Не обращая внимания на шквальный огонь нападающих, американец без устали метался между этажами: то снимал солдат правительственной армии, обороняющих первый этаж, то поднимался на крышу к Безбашенному, стараясь как можно полнее запечатлеть в «естественной среде обитания» загадочную русскую душу, после чего скатывался на второй этаж и снимал свободную охоту Кольцова, следуя за ним бесплотной тенью.
При всей этой активности он еще успевал проверить аппаратуру, работающую в автономном режиме. Одним словом, Малкин в своей ипостаси был профессионалом высшей пробы.
Дню, какой бы длинный он ни был, все равно рано или поздно приходит конец. Огромная раскаленная монета солнца медленно скатывалась за горизонт. Воздух Литл Малибу был густо пропитан жаром, пороховым дымом и тлетворным запахом разложения. Лежащие на улицах трупы на жаре распухали прямо на глазах, превращаясь в гротескных кукол.
Все эти запахи соединялись в единую жуткую смесь, которая просто кричала, что это еще не конец, а может, только начало...
Повстанцы перестали стрелять по «Золотой пирамиде» и теперь сосредоточивались у крайних домов – верный признак готовящегося очередного штурма. Стрелять по мелькавшим у ограды теням Глеб не стал, это была бы зряшная трата патронов, которых оставалось не так уж и много.
