Американский толстосум отслюнявливал «бабки», а скромный куратор среднего машиностроения закупал технику и оборудование, которое не под силу было достать целым государствам, не говоря о голодных спецах-ядерщиках. Шикарный расклад получается, на руках одни козыри. Грех не сыграть даже в самую рискованную игру»."
"Сейчас мысли сыщика роились, как облако диких пчел. Чтобы их как-то систематизировать, Кольцов прошелся из угла в угол по комнате, провел рукой по полированному ложу длинноствольного ружья. И неожиданно вспомнил недавнее поведение своего бывшего работодателя Зубанова, который буквально светился от счастья.
Глеб тогда еще подумал, что это реакция на избавление от верной гибели, теперь же у него возникло иное мнение. «Шубин говорил мне о пяти фугасах, которые они не смогли втюхать Сад даму. Потом к ним добавилась более мощная боеголовка, всего выходит теперь шесть. Находясь в плену эйфории после победы, я считал, что они все уничтожены взрывом в подземелье. А что, если нет? Зубанов с Шубиным, несмотря ни на что, старинные друзья, и бывший военный разведчик вполне мог ему рассказать то, чего не сказал наглым и вероломным спецназовцам.
Возможно, интересовался, сможет ли этой информацией выторговать себе снисхождение перед властью. А информация ведь действительно сладкая, как мед, но стоит как десяток, или того больше, игровых империй Серафима Зубанова. Такую сахарную кость ни один барбос от бизнеса не бросит, легче убить. Вот и убил, застрелил, как при попытке к бегству.
Сбросив одну фигуру с шахматной доски, сам встал на ее место».
– Мон шер еще чем-то интересуется? – наблюдая за хаотичными передвижениями Кольцова по комнате, кокетливо спросила Софи.
– Когда лайнер приходит в Марсель?
– Я уже говорила, через три дня.
– Отлично, – машинально кивнул Глеб, полностью погруженный в свои мысли. – Н-да, мои каникулы оказались недолгими...
Глава 17
Один в поле не воин
Вилла на берегу Средиземного моря оказалась не столь впечатляющей, как усадьбы американских кинозвезд по соседству.
Но все же бизнесмен Осьмухин владел трехэтажным особняком постройки конца девятнадцатого века. Тенистый парк со множеством деревьев разных пород, песчаный пляж, напротив которого на волнах призывно покачивалась большая парусная яхта, на ее остром носу темнело название «Посейдон».
На палубе яхты изнывал от жары и скуки лишь вахтенный матрос, целыми днями напролет он только тем и занимался, что сидел на корме с длинным спиннингом.
