Бесшумно уложив трупы конвоиров на рельсы, беглецы стали поспешно снимать с них амуницию. Через минуту, кроме пары десантных «АКМСов», они стали обладателями четырех полных магазинов, штык-ножей и двух наступательных гранат «РГ-5» с ввинченными запалами.
– Это уже кое-что, – переводя дыхание, произнес Максим, поправляя на груди сбрую с запасными магазинами."
"– Меньше текста, нам нужно еще разочек проведать дядю Яшу, – сурово проговорил Глеб. Ремень от автомата он уже повесил на шею и нагнулся к убитому. – Сопровождение забираем с собой, чтобы они своим непотребным видом не портили пейзаж.
Ожидая в «гости» еще одного земляка, Яков Михайлович Шубин машинально разминал пальцами сигарету «Ротманс». В такие моменты он ни о чем не думал, мысленно погружаясь в глубину собственного сознания. Эдакая русская медитация.
Услышав звук открывающейся двери, экс-полковник уже собрался было произнести привычное «Войдите», как вдруг в проеме вместо пленника или хотя бы конвоира появился целящийся в лицо военного разведчика в отставке зрачок автоматного ствола.
– Руки за голову, встал, отошел от стола на метр. Одно нервное движение, и в башке дырка, – скороговоркой заявил незнакомый голос.
Все произошло настолько неожиданно и, главное, абсолютно не было похоже на шутку, что Шубин беспрекословно выполнил приказ, как новобранец в армии.
Едва Яков Михайлович отошел от стола, как в кабинет ворвались Вармаков и Кольцов. Максим сразу же бесцеремонно затолкал бывшего полковника в дальний угол, а Глеб стал проворно обыскивать письменный стол Шубина.
Впрочем, ценного там оказалось не так уж и много: длинноствольный хромированный израильский пистолет «Дезерт Игл», несколько пачек презервативов и упаковка «Виагры». Увидев предметы «первой необходимости», Максим не удержался от едкого замечания:
– Да ты проказник, дедушка.
– Чего вы хотите? – просипел Яков Михайлович. Лицо «патриция» приобрело нездоровый багровый оттенок. Он прекрасно отдавал себе отчет, что, хоть он имеет в подчинении несколько сот отъявленных головорезов, его жизнь полностью зависит от этих двух сумасшедших.
– Я сейчас, – сунув тяжелый «Игл» за пояс, быстро произнес Кольцов, выходя из кабинета. Вернулся он через минуту, таща за ноги трупы караульных. Бросив их возле кресла, на котором сидел несколько минут назад Шубин, тяжело дыша, сыщик сказал:
– Пусть здесь полежат, чтобы в глаза не бросались.
При виде обезображенных лиц автоматчиков лицо Шубина из бордово-красного стало смертельно-бледным.
